Вы здесь

Пермская сага гнесинских композиторов

29 марта 2013

В наше непростое для академической музыки время, особенно ценно обнаружить, что существует еще сообщество композиторов, которое бережно хранит и передает по наследству заложенные полвека назад в провинции России музыкальные традиции. 13 марта в РАМ имени Гнесиных состоялась необычная по своему содержанию дружеская встреча. За круглым столом собрались представители Пермского Союза Композиторов  (бывшие выпускники Гнесинской академии) и сегодняшние студенты II курса факультета ИТК.  С одной стороны - современные творцы музыкальной истории, с другой – музыковеды – будущие исследователи этой истории и музыкальные журналисты – будущие музыкальные критики. А все вместе – люди не равнодушные к современному музыкальному искусству. Знакомство с пермскими композиторами было приурочено к вечернему концерту под названием «Связуя поколения», главными героями которого были именно они - пермские мастера.

На встречу приехали Валерий Грунер, Петр Куличкин и Оксана Изотова – три ярких представителя  Пермского союза композиторов, три бывших выпускника РАМ имени Гнесиных.Разговор состоялся непростой, но крайне интересный и живой. Темы для обсуждения возникали самые разные, от  насущных проблем современной музыкальной культуры до личных убеждений самих композиторов. Пермяки рассказали, как сложилась судьба их собственного Союза композиторов, о своих наставниках, о местном фольклоре и новых жанрах.

Петр Куличкин: В начале этой встречи нам хотелось бы узнать, знакомы ли вы с нашим творчеством? Возможно, что-то читали, что-то слышали, а может, вообще ничего про нас не знаете? Но мы перед вами, и задав несколько вопросов, можно выяснить кто мы.

О встрече с Пермскими композиторами нам было известно заранее. Перед тем как с вами встретится, для заочного знакомства я заходила на ваш официальный сайт Пермских композиторов. В его состав входит не так уж много, но и немало представителей, человек 10-12, а кто является основоположником вашего объединения единомышленников? Ведь если я правильно поняла, вы все являетесь выпускниками РАМ имени Гнесиных?

Петр Куличкин: Да все мы все выпускники Гнесинской академии. А Пермская школа сложилась, когда в Пермь приехал Михаил Козлов. Родом из Иванова, он закончил ГМПИ имени Гнесиных как музыковед, потом Гнесинскую аспирантуру как композитор по классу Чугаева. Первым его учеником стал присутствующий с нами Валерий Грунер, потом Игорь Ануфриев и другие пермские композиторы. Следующими продолжателями традиций стали уже ученики его учеников Лев Горбунов, Никита Широков и другие ребята.

В основе нашего союза лежит принцип, похожий на принцип «Могучей кучки». В кругу Михаила Козлова все обсуждалось, все сочинения прослушивались, свободно высказывались замечания и предложения.

Валерий Грунер: Именно так сложилась эстетическая платформа нашего сообщества. Онеггер когда-то писал: «Чем хороша музыка композитора? С одной стороны - отсутствием банальных общих мест, с  другой - она должна доходить до слушателя». Музыка не должна превращаться в болото берега, которого невозможно угадать в трясине.

У нас еще как нигде живы традиции русского фольклора. У меня был такой опыт в 1981 году, мы ходили в фольклорную экспедицию. И когда мы сюда (в Гнесинский институт) привозили  духовные стихи, все были от них в восторге. В Перми существовала такая уникальная устная традиция. Так вот, много музыки было написано после этой экспедиции. Фольклорные находки мы часто использовали и используем в своих собственных сочинениях. Они главные маяки нашей композиторской традиции: опора на почвенность и духовность. И при этом, они должны быть достаточно свежи для слушателя.

У вас в Перми много старообрядческих храмов? 

Валерий Грунер: Правильнее сказать там не старообрядческие храмы, а различные религиозные направления - поповцы, белопоповцы и другие. Но когда мы с Игорем Ануфриевым ездили в ту самую фольклорную экспедицию мы отметили для себя, что люди, которые не имеют высшего образования, настолько естественно сочетают в себе достоинство и мудрость, что честно говоря, даже в просвещенной среде не встретишь таких глубоко мыслящих и чистых людей. Они, конечно, тоже оказали на нас очень сильное влияние. Там живут истинные носители фольклора. Для нас это был первый этап становления музыкальных приоритетов. 

Петр Куличкин: То, что касается вопроса становления Пермской композиторской школы, то гнесинские педагоги оказали на нее не малое влияние, особенно Литинский и Чугаев, а Муравлев особенно сильное.

Валерий Грунер: Муравлев является негласным куратором Пермской композиторской школы и очень часто к нам приезжает. Когда я проводил Фестиваль современной музыки – «Грунр-фестиваль» в 2007 году, он  открывал у нас камерный вечер. И что меня поражает в нем, так это то, что ему достаточно немало лет, а он находится в великолепной пианистической форме и это просто потрясающе.  При этом он пишет очень много музыки, пожалуй, больше чем мы все в Перми вместе взятые, его творческая активность поражает.

Петр Куличкин: Валерий  Грунер и Игорь Ануфриев закончили Гнесинский институт в 1984 году, причем Валерий Иванович начинал учиться у Чугаева, потом Чугаев ушел в консерваторию и Валерий Иванович заканчивал у Муравлева. Вот буквально с этого и началось общение Пермской композиторской школы с Муравлевым. И оно продолжается на протяжении тридцати лет. В чем это выражалось? Он приезжал к нам почти каждый год, да и сейчас приезжает. Кто-то играет ему свои сочинения, что-то он показывает свое. Он очень всем интересуется и конечно вдохновляет нас, в том числе и своим примером. Его творческая активность очень выросла за последние 15 лет, совершенно неожиданно для всех. После 75 лет у него начался новый творческий расцвет.

К нашей с вами встрече я посмотрела справочник советских композиторов и действительно старше основателя Союза композиторов  Пермского края Михаила Козлова никого не нашла. Это на самом деле так? Что побудило его уехать в Пермь? Он оказался там по распределению?

Валерий Грунер: Нет, он уехал абсолютно свободно, по собственному выбору. Дело в том, что в 1975 году в Перми был открыт Институт культуры. Мы учились в классе Кушнина. У него был огромный творческий потенциал, которым он нас заряжал, но композитором он не был. И когда мы ему стали приносить сочинения, он произнес: «Ну что я вам могу сказать, я не композитор, но на следующий год я вам обязательно привезу композитора». Именно в этом его заслуга, что у нас появился Михаил Козлов. Он мог ехать куда угодно, у него был красный диплом, но он поехал в Пермь, потому что  у него там будут ученики. Вот что двигало М.Козловым.

А что до Козлова не было вообще никого из композиторов?

Валерий Грунер: Были, но все они появлялись и исчезали.

Петр Куличкин: Не было профессиональной школы. В общем Козлов был, как Балакирев, точнее Балакирев в лице М.Козлова.

Валерий Грунер: Он невероятно нас поражал и своей энергией  и какой-то зараженностью. В нем сидела очень сильная творческая жила. Мы от него не вылезали. Ведь как происходили занятия? Дома, в бедной квартирке, в его комнатке.

Неформальное общение на почве большой любви к музыке. Возможно, именно этого не хватает нашим сегодняшним студентам.  

Петр Куличкин: Дело в том, что общение с институтом культуры было несколько иное. Он входил в программу культпросвета, и оттуда выпускались руководители художественной самодеятельности, которые должны были играть на баяне и петь песни. А композицией там не занимались. За всеми названиями институтов стоят буквы, а что за буквами - это другой вопрос.

Вы работаете только в камерных жанрах? Или вы пишите оперы, симфонические произведения?

Валерий Грунер: Нет, почему же не только. У меня есть концерт-драма «Последний корабль», крупное сочинение для фортепиано, хора, симфонического оркестра, чтеца и сценического действия. Это такой замес жанров, в нем есть и симфонический, и ораториальный, и фортепианный.

А опера?

Валерий Грунер: Я, честно говоря, начинал оперу в свое время, и она вросла потом в один из сюжетов моей книги, но она так и осталась не оконченной. Я ее обязательно завершу, тем более что вокальной музыки у меня уже несколько томов. И большинство текстов к своим сочинениям я делаю сам.

Оксана Изотова: Я пишу музыку для детского музыкального театра. К счастью, мне было для кого писать. Одно время я работала с детским театром «Отражение», и мы совместно создавали либретто и музыку. Есть три постановки наших сочинений. А первую оперу я написала еще будучи студенткой для Питерского Международного конкурса композиторов. Был задан сюжет и дано готовое либретто, а опера получила название «Исход». Благодаря ей я стала лауреатом. Она уже поставлена и в Перми, и в Санкт-Петербурге. После этого было еще два новых спектакля.

Вы, наверное, не можете не согласиться, что с детского театра и с детской музыки все начинается. Мы привыкли сегодня мыслить глобально, от создания конкурсов и фестивалей. А есть ли у вас платформа, которая готовит юных композиторов?

Петр Куличкин: Конечно да. Начинается все с детей. В Перми, между прочим, была уникальная Детская школа композиторов, единственная в Европе. И там, кстати, была поставлена детская опера, которую сочинили совсем маленькие ученики. Она называлась «Куриная слепота». Опера была, не побоюсь этого слова, гениальна, потому что это был жанр политического абсурда, созданный детьми. Очень светлый абсурд глазами детей, со сказочным концом. Современный зингшпиль со словом, музыкальными номерами и сюжетом. По иронии судьбы это был последний концерт детской школы композиции, потому что наступил 1998 год, произошел финансовый обвал, и школа закрылась.

Сколько лет просуществовала школа?

Валерий Грунер: Семь лет, с 1990 года.

Петр Куличкин: Она никем не финансировалась, ее создали Виталий Грунер и Игорь Ануфриев.

А идея воссоздать эту школу есть?

Валерий Грунер: Есть такая идея. Если администрация поддержит, тогда да.

Но ведь можно подать заявление на грант, на реализацию проекта, разве не так?

Валерий Грунер: Подавали, все это было.

Петр Куличкин: Понимаете в чем дело, не так все, как говорится, просто. Один мой преподаватель говорил: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги». А другой мой учитель Леонид Гофман говорил еще одну фразу: «Композитор не должен быть конъюнктурщиком».  Эта мысль, конечно, кажется очевидной, но на практике все не так просто.

Что касается оперного творчества Валерия Грунера, то здесь речь идет скорее о создании нового жанра. Потому что в опере дело обстоит как? Пение есть, действие есть, солисты, хор, оркестр тоже есть, но опера, так или иначе обладает своими жанровыми признаками, есть определенное устройство этого жанра. А сочинения Валерия Грунера в рамки этого жанра не вписываются, хотя там по музыке предполагаются и действие, и пение, и хор, и сюжет, и сценическая задумка. Например, произведение «Последний корабль», является и фортепианным концертом, и ораторией, и спектаклем.

Кроме того, я бы коснулся подробнее киномузыки, потому что Муравлев сказал мне как-то: «Что такое современная опера? В современной опере музыка не играет ведущей роли». Это очень важное открытие. Потому что современная опера перестает быть оперой, раз музыка не играет ведущей роли. Она становится иллюстрацией сюжета, возможно видео ряда, подобно тому, как музыка пишется для кино. И напротив, в киномузыке существуют примеры, когда музыка играет ведущую роль. Один из таких фильмов «Айболит 66». Так вот к чему это я веду. Валерий Грунер написал музыку к ряду фильмов так называемого не игрового кино. Фильмы, в которых документальность становится художественным приемом.

Валерий Грунер: Да, в Перми в этом направлении работает киностудия «Новый курс», она существует с конца 80-х годов и мало того жива до сих пор. Эта киностудия проводит Международный фестиваль уже в течение 13 лет. У него своя эстетика. Режиссеры выстраивают свою драматургическую линию, с одной стороны документальную, с другой – для зрителя образуется художественный сюжет. Возникает так называемое не игровое кино, оно на стыке. Именно к такому кино я и писал музыку.

Петр Куличкин: Эта музыка выходит за рамки иллюстративности. Она имеет самостоятельную драматургию и иногда исполняется отдельно от фильмов в виде сюит. В ней используются весьма разнообразные жанры.

Как вы сами думаете, в каком стиле или стилях вы пишете музыку?

Валерий Грунер: Вопрос конечно интересный, но трудный даже для меня. Я не хочу сказать, что не знаю ответа на этот вопрос, я опираюсь на почвенность. Это должна быть полновесная музыка, которая все в себе несет. Где существует гармония, где существует мелодика, от которой все отказались довольно таки рано, несмотря на то, что это далеко не выработанный ресурс. Нужно чтобы рождался единый продукт, который образует единое художественное произведение. Это как у хорошего туриста, если ты допустим, идешь с рюкзаком и плохо его собрал, то у тебя то вилка торчит, то что-то болтается, и все это тебе в спину впивается. Два километра пройдешь и все, дальше не сдвинешься. А когда ты мастер кухню не видно. И рюкзак так собран, что ничего не мешает, внутренние проблемы композитора не выступают наружу. А человек приходящий на концерт, просто слушает музыку. Зрители не должны знать, как композитор ее написал. И этим не надо кичиться, в этом ничего такого нет, и я уверен, что все открытия уже давно были, и даже если чего-то мы не знаем, то это все равно где-то когда-то было. Самое главное музыка должна волновать нас, она должна входить в сердце. И я создаю именно такую музыку, полновесную, чтобы она несла суть, привносила здоровую энергетику, если даже сама музыка трагического содержания. Онеггер говорил: «Мысль должна быть интересна и любителям и знатокам». 

А как в Перми обстоят дела со слушателем?

Валерий Грунер: Во времена становления Школы композиторов, когда мы занимались концертами, то и зритель был. Его надо отыскивать, надо обязательно иметь билеты, с самого начала спланировать мероприятие, соблюдать  условия удобные для зрителя, принять все средства для наилучшей организации дела. Это давно все выдумано, и не надо изобретать велосипед.

Петр Куличкин: Чем отличается публика пермская и публика московская? Конечно, пермская публика некоторое время назад была более человечна, чем сейчас, потому что те явления, которые сегодня наблюдаются в Москве, быстро распространяются.  Под музыкой подразумевается нечто уродливое, не благозвучное, где новизна ставится во главу угла. В результате чего формируется публика, делаеющая вид, что она такую музыку понимает, и все сидят с умными лицами, и никто не смеется, даже там где надо. Конечно, такого в Перми некоторое время назад практически не было и с умным видом никто не сидел. Хотя сейчас подобные вещи случаются, потому что неприятные явления склонны распространяться гораздо легче, чем что-то хорошее. Этим явлениям в свое время Пермская школа противостояла. Тем не менее, сейчас мы имеем то, что имеем. Но мы с этой манией новизны стараемся бороться через интернет и другими способами.

Тогда вам встречный вопрос. Перед Вашим приездом я искала записи пермских композиторов в интернете и не нашла.

Петр Куличкин: Понимаете, наш официальный сайт появился буквально месяц назад. Этот сайт еще очень молодой.

Информации о Вас очень мало, а Пермь краевой центр и интернет пользователей в нем достаточно. Рекламируете ли вы свое творчество?

Петр Куличкин: В этом плане мы, конечно, пока проигрываем нашим противникам. Ведь в чем разница между Москвой и Пермью? Пермь все-таки город деревенский и в нем действует совершенно другой принцип. Существует некая замкнутость информационного пространства, недостаток финансовых ресурсов. Но мы стараемся искать подходы.

Валерий Грунер: Самое главное знаете, чем мы отличаемся от вас? Шутить мы любим.

Петр Куличкин: Попробуйте отстоять что-нибудь свое, особенно если это «что-нибудь» противоречит мнению большинства. Это совсем не просто.

Я согласна с вами, но ведь не каждый рискует брать на себя ответственность и становится  композитором - это своеобразное клеймо,  с которым человеку приходится жить и отстаивать свои интересы.

Петр Куличкин: Конечно. Композиторы все немного сумасшедшие. Это безумцы, которые сочиняют музыку, не понятную для своего поколения. В наше время композитор это тот, кто получает специальность, за счет которой он не сможет жить.

Валерий Грунер: Но несмотря на это, слава Богу, у нас теперь есть ученики, которые продолжают наше дело.

Как вы относитесь к исполнителям, особенно если вам не нравится исполнение вашего произведения?

Валерий Грунер: Я лично работаю только со своими исполнителями. У меня вольностей нет. Я не полагаюсь на других. На композитора ложится вся вина, если исполнение плохое. Всегда в первую очередь виноват композитор.

А какие русские и зарубежные композиторы с мировым именем оказали на вас влияние?

Валерий Грунер: Мусоргский, Чайковский, особенно конечно Мусоргский, потому что это универсальный композитор, он владел не одним видом искусства. Так же Прокофьев и Шостакович, Мессиан  в свое время тоже произвел на меня очень сильное впечатление.

Оксана Изотова: Одно время я очень сильно увлекалась Рахманиновым, в моих сочинениях отчасти прослеживается его влияние, особенно в романсах.

 

А как вы относитесь к современным зарубежным композиторам? Слушаете их произведения?

Валерий Грунер: Надо признаться честно, что мы плохо знаем современных зарубежных композиторов. Сегодня информации настолько много, что мы не успеваешь пропускать все через себя. Но в будущем будем стараться налаживать связь и с западными коллегами.

Ограниченная временем дискуссия подошла к своему логическому завершению. Пермские композиторы очень приятные и общительные люди. И при всей своей внешней скромности они оказались и смелыми. Смелость заключается в том, что маленьким пермским коллективом в жестокой эстетической борьбе они стараются противостоять серьезным музыкальным силам из вне. По мнению этих сил ни русский фольклор из глубинки, ни мелодически - тональные произведения сегодня никому не нужны. Как считают музыкальные иноземцы, публика, которая приходит сегодня на концерт давно привыкла к совершенно иной музыке.  А может, именно по этой причине мы наблюдаем полупустые залы? Кто победит в этой схватке пока не ясно, но право на выживание должно быть у каждого. 


Материал подготовила студентка II курса ИТК Наталья Лаптева