Вы здесь

Последняя битва

18 декабря 2014
l'amico mio, e non de la ventura,"Красный рояль" Балабанова
ne la diserta piaggia è impedito
sì nel cammin, che volt'è per paura… 
 
Мой друг, который счастью не был другом,
В пустыне горной верный путь обресть
Отчаялся и оттеснен испугом.
(Божественная комедия Данте Алигьери, часть II, стих 61.)
 
 
 
Далекая обитель хаотичных созвучий, где оставил надежду всяк входящий. Настройщиком покинутое вместилище списанных инструментов. Испитая многими в часы занятий чаша страданий. И лишь одно слово достойно передать весь сумрак этой картины – репетиторий.
 
И многим было уготовано это чудовищное испытание – борьба с неровными клавишами и фальшивыми струнами. И если протагонисты претерпевали, пройдя через адские муки, маленькие победы, то их несчастные жертвы чувствовали себя все хуже под непрекращающимся градом ударов пианистических пальцев.
И среди множества ветеранов этой беспощадной войны особенно жалко и беспомощно выглядит гордый, несломленный и непокоренный рояль в бойне под номером 10.28.
 
Отвернутый к стене, он с самого порога выказывает всем своим видом надменность и пренебрежение. И лишь подойдя к нему и раскрыв черно-белый ряд исковерканных клавиш, видишь его истинное обличие. 
Истерзанные каждодневными издёвками первая и вторая октавы оголяют изуродованные участки своего деревянного тела. Ля второй октавы демонстрирует самое страшное видимое ранение, обнажая свои внутренние органы (рассчитано на сокращение).
 
(Но не стоит забывать, что) перед нами полная драматизма душа. Сколько историй знает этот старый вояка! Все, что доносится из его чрева, обретает новые черты. Каждое прикосновение заставляет слушателя испытывать определенные переживания. Но ничто не характеризует этот инструмент лучше хроматической гаммы.
Каждая повесть рояля трагична: только до минорное трезвучие, взятое в большой октаве, реагирует на правую педаль – петь может лишь тональность, за которой закрепился образ страданий и скорби.
Нижний регистр содержит в себе сказание о Дон Жуане. Особо мрачное звучание, словно пение наскоро выдернутого из загробного мира командора под неравномерный рокот грома, за счет мелкой ряби цепляемой при нажатии струны, приобретает самая низкая нота – ля субконтроктавы, а также промежуток от ми-бемоль до соль контроктавы. В этом пространстве особенно выразительна нота фа-диез, издающая пронзительный обертоновый визг – низвержение Дона Жуана в глубины ада.
 
"Рояль" РемыгаВторая история заключена в объятья высоких нот. Инородное звучание порождается, преимущественно, представителями третьей октавы – ми, фа, фа-диез, ля. В этих безумных тембрах слышится внезапный удар полого металлического предмета. Из-за своей мистической природы, они наводят ужас, словно таинственные послания иных миров. Мы не можем понять, что говорят эти странные клавиши, но, получив явно положительный ответ на вопрос, существует ли параллельная Вселенная, становится не по себе. Вся история держит в нервном напряжении: от легкой дрожи в начале рассказа до настоящей паники на мерзком дребезжании повисшего в воздухе окончания.
 
Третья, и самая большая по заключенному в ней диапазону история, связана с нотой «ми», интерпретируемой каждый раз по-новому. Слева направо по черно-белому ряду раскинулась лента времени. Словно рассказывая нам об этапах развития Вселенной на своем примере, герой претерпевает изменения на протяжении всего путешествия. Самая низкая точка – зарождение мира. Тишину нарушает басовый глас – великий взрыв. Он провоцирует следует частый, хаотичный треск – начало деления частиц. В грубом стуке «ми» большой октавы можно распознать плеск воды – зарождение жизни и первых зеленых водорослей на Земле. Звучащие привычно нашему уху «ми» малой-первой повествуют о жизни человека: от мрака к свету. Но на кульминации своего развития человечество вынуждено пережить нечто ужасающее: ми второй октавы звучит коротко и жестко, словно приговор. Привычный мир пал на поле боя.
 
В воздухе гаснет последний звук.
Вы грезили о победе, но все тщетно. По истечению часа перед вами – раскиданные в
беспорядке ноты, а вам вслед черно-белыми зубами улыбается древнее существо, о клавиатуру которого разбились сотни рук. Испитая вами чаша страданий пуста.... И лишь одно слово срывается с губ – репетиторий...

Материал подготовила студентка II курса (теория музыки) колледжа Ирина Фалейчик

 
 
Разделы новые: