Вы здесь

В мыслях композитора

13 февраля 2015

Композиторы... Художники, отражающие свой внутренний мир в  музыке, через искусство доносящие людям свои взгляды, воззрения и убеждения.

Предлагаем Вам интервью c заслуженным деятелем искусств России, лауреатом множества международных конкурсов, членом Союза композиторов России, профессором РАМ им. Гнесиных, почетным приглашенным профессором Университета Кореи (Сеул) - Алексеем Львовичем Лариным

 

- Алексей Львович, скажите, пожалуйста, почему Вы избрали для себя путь композитора?

- Это слишком громко сказано, потому что звание композитора даётся скорее посмертно, а пока люди живые, они пытаются что-то делать в своей профессии... Окажется ли человек композитором - не всегда видно сразу и сходу, поэтому с такой поправкой, а почему... наверное, бывают профессии, которые людей выбирают, хорошо или нет, но вот такая профессия меня выбрала.

- Почему Вы стали писать музыку?

- Вероятно, это было связано с появившимся в доме фортепиано. У моего отца был прекрасный слух и голос, нереализованная тяга к музыке. Он сам химик по профессии, как и моя мама, возможно, им хотелось, чтобы я был музыкантом.

- Но это было Ваше решение?

- Решение, это громко сказано. Когда мальчишку начинают учить музыке, редко можно говорить о решении, скорее это решение его родителей, а потом уже, как говорится, слово за слово...

- И Вы поняли, что стали композитором?

- Не знаю, понял или нет, во всяком случае, продолжаю этим заниматься...

- С какими трудностями Вы сталкивались на протяжении творческого пути?

- Любое творческое дело не безоблачное и не гладкое; и бывает, что не всё получается, это, наверное, можно считать трудностями. Бывает, что сочинение, вроде бы, написано, а годами ждёт своего исполнения, это тоже автора не очень вдохновляет. Хотя, если вспоминать классиков, например Шуберта, который не услышал своих шедевров, в том числе Неоконченную симфонию, можно не жаловаться в таких ситуациях... Каждому автору хочется писать так, чтобы музыка не только лежала в столе, но и звучала... Что-то звучит, что-то не звучит. Как правило, если появляется что-то достойное, то есть надежда, что когда-нибудь это будет востребовано. Могу добавить, что мне не удается писать музыку очень простую в исполнительском смысле, поэтому у многих исполнителей возникают сложности...

- На Ваш взгляд, сейчас, в современности, профессия композитора иная, чем в другие эпохи?

- Если сравнивать с давно минувшими эпохами, то отличается принципиально, потому что произошло разделение на профессии композитора и исполнителя, что, в принципе, не очень хорошо, так как сочинитель, не участвующий в исполнении музыки в чём-то обделен. До конца восемнадцатого века, как минимум, первой половине девятнадцатого века композитор и исполнитель были почти синонимами... В этом смысле в двадцатом веке, конечно, композиторское ремесло обособилось, но есть примеры от Пьера Булеза до Евгения Светланова, когда композитор является ещё и высококлассным музыкантом-исполнителем.

- Скажите, Вы отдаёте предпочтение хоровой музыке?

- Я бы не сказал, что отдаю. Может быть, эта сфера одна из самых важных, но, в принципе, я старался писать и в инструментальных жанрах и театральную, кино-музыку, музыку для детей и для народных инструментов. Для меня принципиально важно не замыкаться в каком-то жанре, потому что, когда вешают ярлык - это «хоровой композитор», а это «композитор детский», а это «композитор-народник» - это уже немного ущербно...

- В каких жанрах сейчас, преимущественно, работают Ваши ученики?

- Во-первых, есть программа, которая подсказывает полный и широкий, насколько это возможно, в рамках пятилетнего курса, род разных жанров, поэтому мы стараемся с разных сторон проявить каждого ученика. Другое дело, что это связано с индивидуальными наклонностями... Скажем, у меня были ученики, которые тяготели к вокальной музыке, может быть потому, что сами пели в хоре или были близки этой культуре... Струнники, исполнители на деревянно-духовых инструментах, конечно, у них есть свои предпочтения. Я думаю, педагог не должен переламывать через колено, а, наоборот, должен раскрывать потенциал. По возможности, я стараюсь дать своим ученикам  даже то, что менее их увлекает, чтобы они во всём себя попробовали, а потом уже выбирали для себя, что для них окажется более важным...

-  А что касается стилевых направлений?

 - Так сложилось, что в последнее время Московская консерватория - это некая "цитадель" более авангардного и технически-изощрённого подхода, а гнесинская школа получилась более традиционной... Хорошо это или плохо - не знаю, но так сложилось. С моей стороны, как правило, нет никакого давления. Я скорее подталкиваю своих учеников, чтобы они могли расширить свой творческий кругозор, познакомиться с чем-то более авангардным, с другими техниками; рано или поздно это может как-то откликнуться в их собственных работах. А если люди увлекаются авангардными приёмами и техниками, то, может быть не грех подсказать им что-то более почвенное - фольклор и так далее, чтобы они не отрывались от основы.

- Как это отражается на слушателях, как они относятся к разного рода музыке?

- Больше всего слушатели голосуют ногами, если они приходят куда-то, значит им интересно. Другое дело, что Москва так перенасыщена событиями, в том числе музыкальными, что даже при всём желании трудно их охватить, к тому же не всегда есть информация - что и где происходит.

- Какие цели ставят пред собой студенты, поступая на отделение композиции? Чего они ждут от этой профессии?

- Я считаю своим долгом честно говорить, что не нужно ждать манны небесной, достатка... В сборнике "Всплывёт ли град Китеж", где опубликованы материалы моей творческой биографии, я называю студентов композиции "странными людьми". Несмотря на то, что они видят и слышат, приходя в наше учебное заведение, они всё-таки не отказываются от своего пути. Наверное,  в них есть внутренняя уверенность.

- Сколько студентов отделения выпускается каждый год?

- В Московской консерватории от восьми до десяти человек, у нас четверо... Вообще, композиторы - товар штучный. У Владимира Солоухина есть такая фраза "Искусство - как поиски алмазов. Ищут сто человек, а находит один. Но этот один никогда не нашел бы алмаза, если бы рядом не искало сто человек". Формально рассуждая - да, не нужно столько сочинителей музыки. Но, как в Канаде, когда в каждом дворе мальчишки играют в хоккей, а потом, лучшие из них отбираются и попадают в хоккейную лигу, которая задаёт мировой уровень.

- По Вашим наблюдениям, много выпускников остается в профессии?

- Среди моих учеников практически все, иногда более или менее успешно, иногда с перерывами. Поскольку люди уже достаточно взрослые и в чём-то сформировавшиеся, они знают, на что идут; поэтому для них не становится неприятной неожиданностью, когда им не заказывают оперы, симфонии...

- Существует ли сотрудничество с другими композиторскими школами?

- Да, оно скорее индивидуально-дружеское, чем социально-оформленное, хотя бывали и такие контакты. Достаточно давно к нам приезжала большая представительная группа из петербургской консерватории. Они привезли большую группу студентов; у нас были встречи, концерты, прослушивания. Много лет я дружил с Сергеем Михайловичем Слонимским, у него проходила моя стажировка в консерватории. В наш век, при таких развитых коммуникациях трудно жить без этого. Притом, мне приходится часто бывать в жюри композиторских конкурсов, в том числе за рубежом, это тоже контакты с коллегами. Всё это очень обогащает. Наши ученики не плохо себя показывают за пределами страны. Пару лет назад Михаил Семаков получил Гранд-при на международном конкурсе в Армении. Моя выпускница Елена Лалитина дважды добиралась до финального тура международного конкурса молодых композиторов имени Дворжака, ездила в Прагу. Я уже два года в жюри, в этот раз финалисты представляли восемнадцать стран, едва ли ни весь музыкальный мир.

- Вы участвовали во многих конкурсах, побеждали, это требует больших, в том числе моральных сил?

- Композиторская специфика участия в конкурсе выгодно отличается от любых исполнительских. Вы можете отправить  свои ноты, записи и забыть... Это не исполнитель, который доходит до второго, третьего тура и ему нужно поддерживать форму... Композитор, всё что мог, запечатлел в нотной бумаге. А потом ты узнаёшь вдруг что-то приятное, или не узнаёшь и не вспоминаешь этого. В этом смысле конкурс им. Дворжака, о котором я говорил, специфичен. Там, участники второго тура приезжают в Прагу, и, на протяжении пяти дней, пишут два сочинения на темы, предложенные членами жюри. Это, действительно, сложно, ответственно, требуется не только предстартовая подготовка, но и умение собраться в нужный момент и проявить себя. Но таких конкурсов меньшинство, большая часть - это просто оценка готовых произведений.

- Произведения для конкурсов создаются специально?

- По-разному. Я несколько сочинений написал для конкурсов и не жалею об этом. Если я ничего не получал на них, как правило, эти сочинения жили своей жизнью. Не важно, какой повод, как говорил Борис Годунов "Не спрашивай, каким путём я царство приобрёл". Если что-то получилось, то это не так важно - для конкурса или не для конкурса. Стравинскому говорили, что большинство его сочинений написано по заказу. Он говорил: «Ну и что, я, как правило, брался за то, что мне, действительно, было интересно и то, что мне хотелось сочинить, а если за это ещё и платили...»

- Алексей Львович, спасибо!  Вы можете что-нибудь пожелать начинающим композиторам?

- Пожелаю, как в притче Владимира Солоухина: «Если даже ты окажешься не первым, а одним из девяносто девяти, то всё равно - это работа на общее дело, и не надо унывать по этому поводу".


материал подготовила студентка I курса Анастасия Семенова

 

 
Разделы новые: