Рубрика: Новости

Навстречу джазу!

Конкурс-фестиваль «Рояль в джазе» открывается в Москве в 17-й раз

С 14 по 28 марта 2020 года  в Москве пройдет XVII Международный конкурс-фестиваль «Рояль в джазе»: в его расписании — обширная конкурсная и фестивальная программа, выступления и мастер-классы признанных джазовых музыкантов. Организаторы конкурса – Российская Академия музыки им. Гнесиных и Музыкальное училище эстрадного и джазового искусства, автор проекта – народный артист России Игорь Бриль.

Основная цель конкурса – открытие новых талантов и содействие их творческому и профессиональному развитию. От других исполнительских конкурсов «Рояль в джазе» отличается тем, что талантливые музыканты могут продемонстрировать не только свои достижения в области сольного фортепианного исполнительства, но и навыки во всех категориях творчества современного джазового пианиста, среди которых игра в трио и дуэте, концертмейстерское искусство и работа с вокалистами, композиция, импровизация и аранжировка, игра в ансамблях и биг-бэндах, исполнение современной академической музыки в различных составах. В рамках конкурса пройдут мастер-классы известных джазменов, онлайн-встречи и круглые столы, посвященные образованию за рубежом и педагогике, а также выступления самых ярких участников в джаз-клубе «Эссе» и клубе Алексея Козлова. По версии международного портала allaboutjazz.com, клуб Алексея Козлова является лучшей джазовой площадкой в мире.

Впервые конкурс провёл в 2003 г. Государственный музыкальный колледж эстрадно-джазового искусства, при содействии Федерального агентства по культуре и кинематографии. В жюри конкурса в разные годы участвовали лучшие джазовые музыканты и преподаватели: Игорь Бриль, Михаил Окунь, Герман Лукьянов, Юрий Чугунов, Юрий Маркин, Джордж Кейблз, Дебора Браун, Уиллард Дайсон, Валерий Гроховский, Сергей Жилин, Евгений Гречищев, Яков Окунь, Сергей Головня, Лев Кушнир, Иван Фармаковский, Алексей Подымкин, Карина Кожевникова, Анна Бутурлина, Владимир Нестеренко, Вадим Эйленкриг, Мариам Мерабова, Владимир Розанов, Ксения Политковская и другие. Организаторы надеются, что конкурс «Рояль в Джазе» ещё не раз откроет для многих музыкантов прекрасную, но тернистую дорогу в манящую страну под названием «Jazz». 

Нынешний конкурс приурочен к 125-летию Гнесинской системы образования. В жюри – известные деятели джазового и академического искусства.

Конкурс проводится в девяти номинациях:

– Сольное исполнение джазовой программы (фортепиано)

– Параллельно с джазом (современная фортепианная академическая музыка, написанная после 1970-х годов)

– Вокал в джазе

– Концертмейстерское искусство

– Клавишные инструменты

– Композиция

– Инструментальные дуэты

– Джазовые ансамбли

– Биг-бэнды

Фестивальная программа конкурса представлена мастер-классами и концертами ведущих джазовых музыкантов России, среди которых Михаил Окунь, Евгений Гречищев, Всеволод Тимофеев, Яков Окунь, Евгений Лебедев, Анна Бутурлина, Анатолий Текучёв, Карина Кожевникова, Владимир Нестеренко, Николай Сидоренко, Евгений Сивцова, Саша Машин, Макар Новиков.

Андрей Микита: «Кажется, что последнее произведение – самое лучшее»

Андрей Микита

СК Андрей Иштванович, с чего началась ваша композиторская карьера? Каким было дебютное произведение?

АМ Карьера композитора началась у меня в четыре года. И поскольку в доме было пианино, то я сочинил песенку про маму на собственные стихи. Но, так как записать я не умел, это за меня сделала мама. Потом я создал ещё несколько каких-то пьес, которые она записала и послала Дмитрию Борисовичу Кабалевскому. Он, как ни странно, ответил и сказал, чтобы я учился музыке и композиции.

СК Удачно ли прошла его премьера?

АМ Конечно, в кругу семьи прошла очень удачно. И кабалевский ее хорошо оценил.

СК Исполняете ли вы когда-нибудь свои сочинения сами?

АМ Да, регулярно! Я закончил консерваторию не только как композитор, но и как пианист. Одно время у меня была достаточно хорошая пианистическая карьера, и теперь я очень часто исполняю свои произведения в Москве, России и за рубежом.

СК Как и многие композиторы современности, с недавних пор вы увлеклись духовной темой в музыке. Какие обстоятельства в истории и события в вашей жизни повлияли на это?

АМ Я не могу сказать, что я увлёкся. Я стал писать духовную музыку ещё в советское время, когда её писали совсем мало (могу назвать только Владимира Мартынова и Арво Пярта). Дело в том, что я воцерковился ещё в атеистическую эпоху, и мои творческие интересы обратились к музыке богослужебной, хоровой – в общем, духовной. Так что я пишу духовную музыку с 1986 года.

СК С какими поэтами России или, может быть, СНГ Вы сотрудничаете?

АМ СНГ – ни с какими. У меня есть оратория на текст Бориса Гребенщикова, если его можно назвать поэтом. На стихи поэтессы Ирины Грацинской я написал вокальную поэму о блокадном Ленинграде. А на стихи Людмилы Ильиной сочинена песня «Пасхальный гимн». Сейчас я сотрудничаю с поэтом Максимилианом Потёмкиным. Пока ничего конкретно не могу сказать, но есть очень сильные поэты и, может, что-нибудь у нас получится.

СК Сотрудничаете ли Вы в творческих тандемах с современными авторами зарубежных стран (кроме бывших союзных республик СССР)?

АМ С зарубежными – нет. Ещё в юности мы с двумя соавторами написали на троих балет «Гадкий утёнок». И он долго шёл сезонов 10, ещё в советское время. Его играли в Петербурге, во многих городах России, и даже в Киеве. У нас был не тандем, а скорее трио.

СК Каким людям вы можете выразить наибольшую благодарность за свою творческую деятельность?

АМ Их очень много. Конечно же, мой первый учитель композиции – Валерий Арзуманов, который сейчас живёт во Франции и является довольно известным французским композитором. Юрий Семакин – тоже композитор, у него я учился в Ленинграде. В Москве – у Тихона Хренникова, и мне помогали его ассистенты – Татьяна Чудова и Александр Чайковский. Уже в зрелом возрасте огромное влияние на меня оказало общение с композитором Юрием Буцко.

СК Что вы считаете самой большой удачей в карьере? 

АМ Всероссийскую известность – назовём это так – мне дала вот эта оратория на тексты Гребенщикова, которая за счёт известности Гребенщикова получила довольно широкое освещение в прессе, на телевидении. Она даже была записана на концерте в Большом зале консерватории, и он целиком транслировался по телеканалу «Культура». Но вообще всегда кажется, что твоё последнее сочинение – самое лучшее. Буквально две недели назад была премьера моей «Рождественской кантаты» в Ярославской филармонии. На сегодняшний день мне кажется, что это моё лучшее произведение, поэтому самое успешное.

СК Есть ли у вас другие увлечения, кроме сочинения музыки? Какие?

АМ Да, я лет до 35 выступал как пианист, играя классический фортепианный репертуар. У меня был абонемент в музее Скрябина, где я каждый год давал концерты с программой «Музыка Скрябина». Были гастроли по стране, несколько концертных поездок в Европу. Потом начались проблемы с суставами рук, и я переключился на композицию. Но свои сочинения я играю.  Последнее моё выступление с моей музыкой было в камерном зале Московской филармонии, я играл пьесу под названием «Ханами́». Я в последние годы часто езжу в Японию, это мои впечатления от путешествий в эту страну. Пьеса «Ханами» – моё последнее выступление как пианиста.

СК Согласны ли вы, что в наши дни особенно актуальна проблема воспитания культурной личности? Какие пути её решения вы можете предложить? 

АМ Это глобальный вопрос. Культура – это важнейшая составляющая человеческой личности и социума. Я могу вспомнить, как Черчилль, утверждая во время Второй мировой войны бюджет Великобритании, сказал очень сильную фразу: «Если не будет культуры, зачем мы вообще воюем?». Культура определяет менталитет и успехи во всех сферах нашей деятельности. Например Япония была закрытой страной до конца XIX века, у них долгое время не было даже огнестрельного оружия. Приняв европейские технологии, она стала за сто лет одной из ведущих стран мира. А насчёт путей решения этой проблемы я вам вряд ли что-то скажу. Каждому доступны различные средства массовой информации, Интернет. Однако в течение многих последних десятилетий СМИ являются достаточно оглупляющими основные массы населения. Это прежде всего телевидение, радио. Сейчас молодёжь имеет доступ ко всему, но она воспитана родителями так, что вопрос культуры становится второстепенным. Я даже не знаю, как поступать в этой ситуации. Честно говоря, скептически смотрю на культурное развитие, во всяком случае массовой системы.

Текст: София Коновалихина

«Less is more»: музыканты ломают стереотипы

Молодой ансамбль «Reheard» дал концерт современной музыки в Москве

Что ожидает слушатель, покупая билеты на концерт классической музыки? Увидеть ярко освещённый зал, благообразную публику, музыкантов во фраках и концертных платьях, играющих Чайковского или Рахманинова на большой сцене.

Что ждёт слушателя, собиравшегося на вечер современной академической музыки? Скорее всего, выступления известных в кругах знатоков ансамблей МАСМ или «Студия новой музыки», Госоркестра  с Владимиром Юровским во главе и, конечно,  развёрнутые комментарии ведущего, объясняющего концепции произведений.

Ансамбль «Reheard» разрушает любые клише.

Столичный коллектив образовался два года назад на базе проекта «Gnesin Contemporary Music Week». Там музыканты занимались с современными авторами, дирижёрами и солистами МАСМа и «Студии новой музыки». Участники «Reheard» — студенты академии музыки имени Гнесиных и Московской консерватории — исполняют сочинения композиторов-экспериментаторов XX и XXI веков: Пьера Булеза, Эдисона Денисова, Клауса Ланга, Александра Ретинского, Франческо Филидеи и многих других. Ансамбль уже выступил на Международной академии молодых композиторов в г.Чайковском, на Рождественском фестивале в Воронеже, на первой Московской студенческой филармонии, на «Днях Эдисона Денисова» и в центре Вс. Мейерхольда.

Дмитрий Баталов, Алёна Таран

Недавняя серия февральских концертов «Игра двух городов» пополнила коллекцию площадок «Reheard» залами московского музея А. Скрябина и питерского Музея Звука. На новых для себя сценах пианист Дмитрий Баталов, скрипачка Алиса Гражевская, виолончелистка Мария Любимова, флейтистка Алёна Таран, кларнетист Андрей Юргенсон и дирижёр Елизавета Корнеева представили как произведения состоявшихся российских мастеров, так и написанные специально для ансамбля опусы юных авторов. В начале концерта в качестве произведения самого опытного из композиторов прозвучала «Монодия» для скрипки Сергея Слонимского, подзаголовок которой — «По прочтении Еврипида» —  отсылает к античности. Древнегреческую монодию автор интересно соединил с разнообразными композиторскими техниками новейшего времени. И Алиса Гражевская, сыгравшая пьесу темпераментно и эмоционально, удачно подчеркнула этот прием.

В качестве мировых премьер «Reheard» подготовил сочинения студентки Казанской консерватории Лилии Исхаковой «Another light» и ученика Высшей школы музыки в Женеве Сергея Леонова «What about?». Оба автора посвятили свои произведения самому ансамблю. «Светом, который создаёт атмосферу и настроение» пьесы Лилии Исхаковой, музыкантам не удалось наполнить зал «до краёв», а вот идею «хаотичного», заложенную в композиции Сергея Леонова, они передали очень убедительно.

Дмитрий Баталов, Алиса Гражевская, Мария Любимова

Помимо «Монодии» Слонимского прозвучали сольные пьесы для других инструментов. В «Cleavages» для бас-кларнета саунд-дизайнера Николая Хруста солисту Андрею Юргенсону необходимо было создать эффект «отражения звуков самих в себе» и чередования «единства» и разделения исполнителя с инструментом. Подобный принцип лежит в основе сочинения Алексея Сысоева «Marsyas», исполненного Алёной Таран. Это «обнажение приёма»: в пьесе есть множество шумовых техник игры на флейте и очень мало её озвученного тембра.

В противовес таким техничным, но немелодичным произведениям, Мария Любимова выступила с «Lifestream» Льва Тернера, выпускника РАМ им. Гнесиных. Здесь композитор использует не только струны, но и корпус виолончели. При этом все эффекты прозвучали легко, создавая впечатление игры ритмов и мотивов. Дмитрий Баталов представил премьеру «Flashbacks to perform #1» Полины Коробковой, студентки Высшей школы искусств в Цюрихе. Пьеса основана не на техниках и шумовых приёмах, а на раскрытии тембрового  богатства фортепиано. Дмитрию удалось передать эту идею в самых разнообразных, иногда удивительных звуках: тихих, глубоких, наполняющих, «тактильных», «прозрачных», «воспроизводимых».

Одним из произведений для полного состава: флейты, кларнета, скрипки, виолончели и фортепиано с участием дирижёра — стала премьера Дмитрия Мазурова «Hauntology». Автор объясняет понятие «хонтологии» как «тоску по будущему, которое так никогда и не наступило». Хотя сам композитор, в основном, работает в сфере экспериментальной электроники, в этой пьесе он специально выбрал академический стиль и акустические инструменты. «Hauntology» прозвучала в широком эмоциональном диапазоне, вызывая у слушателя всю гамму чувств от страсти до тоски.

Небольшая, но ёмкая программа, краткие образные комментарии ведущей Натальи Вересковской, чёрные брючные костюмы с кроссовками вместо платьев и лакированных туфель, уютный полумрак небольшого, но просторного зала музея А. Скрябина — все эти особенности выступления «Reheard» воплощают идею «Less is more» или «Меньше значит больше». За кажущимся минимализмом визуальных и словесных средств, близости исполнителей к слушателям прячется звуковая непредсказуемость, которая шокирует слушателей, а потом исчезает. А все для того, чтобы «озвучить» вопросы, которые никто не осмеливается задать, и  побудить людей искать ответы внутри себя.

Фото: Анна Махортова

Yesterday прозвучала на 92-й премии Оскар

Премия Оскар прошла минувшей ночью. Главным музыкальным событием стало выступление молодой певицы и автора-исполнителя Билли Айлиш.

Билли Айлиш стала настоящим прорывом после того, как начала выкладывать в сеть душераздирающие песни, спродюссированные вместе с братом Финнеасом дома. В этом году восемнадцатилетняя певица получила Грэмми во всех главных номинациях: «Песня года», «Лучший новый исполнитель», «Запись года», «Альбом года» и «Лучший вокальный поп-альбом». К тому же, Айлиш стала самой молодой обладательницей Грэмми за всю историю. Певицу сразу пригласили спеть на премию Оскар. 

Вопреки всеобщему ожиданию, на церемонии Айлиш спела не свою песню, а Yesterday под фортепианный аккомпанемент Финнеаса. Так почтили память ушедших в этом году знаменитостей и выдающихся деятелей кинематографа. Интерпретация получилась настолько эмоционально зрелой и трагической, что мы просто уверены, – этот перформанс не просто войдет в историю. Он станет одним из самых достойных среди тысяч, миллионов, «перепеваний» легендарной песни. Билли выбрала очень некомфортную даже для своего низкого контральто тональность, однако именно она сделала голос аскетичным, траурным, раскрыла все обертоны, уникальную сипатцу. Допольнило аранжировку мягкое, затуманенное реверсом многоголосие – то, что звучит в большей части ее треков. 

Финнеас и Билли Айлиш

Билли Айлиш превосходная актриса, дерзкий бесенок с огромным потенциалом, которому, похоже, завидуют многие злые языки. Но мы рады, что именно ей выпала честь сделать то, что она сделала. И в этот вечер она, кажется, повзрослела еще больше.

Фото: http://posta-magazine.ru/culture/billie-eilish-performing-yesterday-oscar-2020

Итоги без фальши

На дворе первые дни 2020-го года. За окном «европейская» зима, на столах нескончаемые пиры, в головах звон бокалов, вокруг близкие и родные люди. Редакция «БезФальши» предлагает на пару минут отвлечься от праздничной рутины и вспомнить то, что принес в историю 2019-й.

ПРОРЫВ

Звание «Прорыв года» получает джазовый гитарист Евгений Побожий. Музыкант закончил эстрадно-джазовую кафедру в Ростовской консерватории им. С. В. Рахманинова, работает в Московском джазовом оркестре Игоря Бутмана, собрал собственный квартет. 3 декабря Евгений Побожий выиграл Международный конкурс Института джаза имени Херби Хэнкока (ранее — Конкурс им. Телониуса Монка), тем самым став первым в истории музыкантом из России, который победил на престижнейшем американском джазовом конкурсе. Гитарист очаровал жюри владением разными стилями и умением играть в ансамбле.

Евгений Побожий

ДОСТИЖЕНИЕ

Достижением года становится победа ансамбля современной хоровой музыки «Alto coro» на конкурсе чемпионов «Grand Prix of Nations» в рамках IV-х Европейских Хоровых Игр в шведском Гётеборге. Европейские Хоровые Игры – один из престижнейших хоровых конкурсов в мире. Основатель и художественный руководитель ансамбля – ректор Российской Академии музыки имени Гнесиных, доктор искусствоведения Александр Сергеевич Рыжинский. Свою историю «Altro coro» ведет с 2010-го года, за это время коллектив обрел обширный концертный репертуар, включающий произведения XX-XXI веков, в том числе и редко исполняемые.

Altro coro

ПРЕМЬЕРА

«Поругание Лукреции» получает звание «Премьера года» по версии «БезФальши». В апреле 2019-го в театре «Новая опера» имени Е.В. Колобова состоялась московская премьера оперы «Поругание Лукреции» Бенджамина Бриттена. Постановка стала частью программы Года музыки Великобритании и России. Главный дирижёр и музыкальный руководитель — Ян Латам-Кёниг, постановщиками стали режиссёр Екатерина Одегова и художник Этель Иошпа. «Лукреция» – это спектакль, в котором прекрасное звучание, актерская игра и художественное оформление соединились по режиссерской задумке, чтобы не только поставить вопросы нравственности, но и предложить свои ответы.

Поругание Лукреции

СОБЫТИЕ

Здесь, конечно же, без вариантов – это XVI Международный конкурс имени П. И. Чайковского. Соревнование имеет славную историю (проводится с 1958-го года), и повидало на своем веку как триумфальный взлет, так и безнадежный упадок. Последнее десятилетие, после того как председателем оргкомитета конкурса стал Валерий Гергиев и была получена мощнейшая финансовая поддержка, состязание вновь обрело статус одного из престижнейших в мире. В 2019-м конкурс прошел на 11-ти концертных площадках Москвы и Санкт-Петербурга, были введены две новые специальности: медные и деревянные духовые инструменты. Был поставлен рекорд: трансляцию на Medici.tv посмотрели более 10-ти миллионов человек по всему миру.

ФЕСТИВАЛЬ

В 2019-м году в Инженерном корпусе Третьяковской галереи открылась невиданная в России по масштабам выставка картин норвежского живописца Эдварда Мунка, известного работами «Крик» и «Мадонна». Уникальному событию был посвящен проходящий в стенах Третьяковки не менее уникальный фестиваль камерной музыки «Vivarte». Художественный руководитель Борис Андрианов пригласил в Москву известнейших музыкантов из России, Канады, Австрии, Великобритании и скандинавских стран: Дмитрия Илларионова (гитара), Сергея Догадина (скрипка), Игоря Рахлина (скрипка), Сару Макелрави (скрипка), Итамара Голана (фортепиано), Дмитрия Синьковского с его ансамблем «La Voce Strumentale». Изысканность программы, маститость и виртуозность музыкантов, проникновенность интерпретаций делает «Vivarte» одним из лучших камерных фестивалей в России. 

Борис Андрианов и Кристиан Иле Хадланд

СКАНДАЛ

В августе и сентябре этого года испанского мэтра оперной сцены Пласидо Доминго обвинили в сексуальных домогательствах в совокупности 20-ти представительниц прекрасного пола. Все эти инциденты имели место быть в далёком прошлом – аж в 1990-е годы. Почему это всплыло только сейчас? Остаётся только догадываться. Как и остаётся только удивляться тому, насколько своеобразно законодательство США. Леденящие кровь «преступления» Доминго из серии «он пригласил меня на ланч», «он подошёл ко мне вплотную и предложил остаться у него» послужили причиной увольнения 78-летнего певца с поста директора оперы Лос-Анджелеса, ухода из Метрополитен-опера и отменой концертов. Жаль, что бездоказательные обвинения, вызванные скорее всего завистью и алчностью, находят поддержку в таком с виду развитом и демократическом обществе, как американское.

Пласидо Доминго

СМЕКАЛКА

Сцена – место сюрпризов, причём не всегда приятных. Музыкантам приходится во время выступлений выкручиваться с лопнувшими струнами, расстроенными роялями и забытыми нотами. Например, в финальном туре XVI Международного конкурса им. П.И. Чайковского оркестр начал играть произведения одного из пианистов в обратном порядке. Конкурсант из Китая Ань Тяньсю был в недоумении, услышав вступление из «Рапсодии на тему Паганини» Рахманинова, а не из Первого концерта Чайковского, который он планировал играть вначале. Пианист многновенно сориентировался и выступил достойно. Причину казуса узнали позже: инспектор Госоркестра перепутал порядок произведений, и разложил партии на пульты оркестрантов в неверной последовательности. Жюри единогласно решило вручить конкурсанту специальный приз «за самообладание и мужество».

Ань Тяньсю

ГАСТРОЛИ

Тринадцатиминутные овации после четырехчасового «гипноза» и множество восторженных рецензий – итог постановки «Хованщины» Мусоргского Валерием Гергиевым в «Ла Скала». «С порхающими без устали пальцами, он выводил звук такой интенсивности, как будто для исполнения был вызван дух его родины – “черноземная сила”, как писал Мусоргский», –прокомментировало работу российского дирижера издательство «Financial Times».

В главных ролях выступили солисты Мариинского театра: «Мощный, гротескный Иван Хованский в исполнении Михаила Петренко, Екатерина Семенчук, словно впитавшая властный характер своей героини, Алексей Марков, впечатливший голосом и ярким образом Шакловитого» («La Stampa»).

Также над оперой работал итальянский режиссёр Марио Мартоне. После фееричной премьеры в феврале «Хованщина» шла в «Ла Скала» ещё весь март, а в июне спектакль исполнили в Московской филармонии. 

Валерий Гергиев

ПРЕЗИДЕНТ ГОДА

В октябре 2019 года в стенах Российской академии музыки имени Гнесиных произошли важные кадровые перестановки: ректором вуза был избран Александр Сергеевич Рыжинский. Его предшественница Галина Васильевна Маяровская, занимавшая этот пост с 2007 года, стала президентом Академии. Должность была учреждена специально, исходя из того, что вуз получит энергичность и решительность Александра Сергеевича вместе с опытом и авторитетом Галины Васильевны. Началась новая традиция президентства Гнесинке, которая наверняка принесет заведению заметную пользу.

Галина Васильевна Маяровская

ПОТЕРИ

Необходимо вспомнить тех, кто оставил свой уникальный и запоминающийся след в музыке, и кому не суждено было пережить 2019-й.

Евгений Крылатов, композитор, народный артист РФ. Им создано большое количество сочинений в разных жанрах: симфоническая, камерная, эстрадная музыка, музыка для драматического театра, радио и телевидения, но особенно плодотворно его творчество в кинематографе: он стал автором музыки более чем к 160 фильмам и мультфильмам («Простоквашино», «Умка», «Гостья из будущего», «Чародеи», «Приключения Электроника»). Умер 8 мая в Москве в возрасте 85-ти лет.

Джесси Норман, легендарная американская оперная певица. В её репертуаре присутствовал богатейший камерный и вокально-симфонический репертуар от Баха и Шуберта до Малера, Шёнберга («Песни Гурре»), Берга и Гершвина. Также Норман записала несколько дисков спиричуэлc и популярных американских, а также французских песен. Ее оперный репертуар включал партии из опусов Р. Штрауса, Р. Вагнера, Ж. Бизе, И. Стравинского, Г. Берлиоза и многих других. Джесси Норман не стало 30 сентября в Нью-Йорке на 75-м году жизни. 

Гия Канчели, композитор, автор семи симфонии, множества хоровых произведение и музыки к фильмам «Не горюй!», «Мимино», «Кин-дза-дза», народный артист СССР. Умер 2 октября в Тбилиси на 85-м году жизни.

Марис Янсонс, советский и российский дирижёр, народный артист РСФСР. С 1979 года занимал место музыкального руководителя оркестра Филармонии Осло, с 1994 года сотрудничал с Венским филармоническим оркестром. В 2004—2016 являлся главным дирижёром нидерландского Концертгебау. Среди других коллективов, с которыми работал Янсонс, — Берлинский филармонический оркестр, симфонический оркестр Баварского радио, Чикагский, Кливлендский и Питтсбургский симфонические оркестры. В 2005 году Янсонсу присудили «Грэмми» за исполнение Тринадцатой симфонии Шостаковича. Умер в Санкт-Петербурге 1 декабря в возрасте 76 лет.

Текст: Анастасия Деминская, Анастасия Петровская, Полина Столярова, Лидия Заграевская, Вадим Симонов

Фото:

https://m.gazeta.ru/culture/2019/05/08/a_12344479.shtml, https://www.peoples.ru/art/music/conductor/yansons/yansons_339.shtml, https://www.liveinternet.ru/users/lhvr_grecey/friends/, https://tchaikovskycompetition.com/en/photos/gal9.htm, http://www.nazarovo-online.ru/tv/2019/05/08/annonce/2312873/, https://www.jazz.ru/2019/12/12/evgeny-pobozhiy-interview/?fbclid=IwAR3-R3ApaQbXERFy0GhXQPw99BG2gqIfc_sRmcYKcHPukBY47lmjTHCHIT4, https://novayaopera.ru/afisha-i-bilety/repertuar/poruganie-lukretsii/, http://www.zimbio.com/photos/Placido+Domingo/LA+Opera+Nabucco+Concert+Starring+Placido/0SBrQUgf9hF, http://www.rewizor.ru/music/news/obyavleny-rezultaty-i-tura-konkursa-chaykovskogo/, http://www.unident.ru/u-art/IV-Mezhdunarodnyj-festival-kamernoj-muzyki-14892.phtml

Поиграем перед праздниками?

Подарки, ёлки, оливье, толпы людей в магазинах и метро. Вас тоже, дорогие читатели, захватила предновогодняя суета?

Редакция «БезФальши» подготовила тест об опере. Предлагаем вам отдохнуть и за чашечкой чая с мандаринами вспомнить о прекрасном — о высоком искусстве. А заодно проверить, насколько пополнилась ваша копилка знаний о музыкальном театре по следам осенней конференции «Опера в музыкальном театре: история и современность».

Чтобы начать тест, нажмите здесь

Составители: Анастасия Петровская, Анастасия Деминская, Лидия Заграевская, Полина Столярова, Симонов Вадим, Антон Бобырев, Анастасия Шамшеева

Александр Рыжинский: «Всё рождается из интереса»

Осенью 2019-го Российскую академию музыки имени Гнесиных возглавил Александр Сергеевич Рыжинский – хоровой дирижер, создатель Altro coro, доктор искусствоведения. В большом интервью 38-летний ректор рассказал Вадиму Симонову о будущем академии, современном студенчестве и о тех, с кого он берет пример. 

Александр Рыжинский

– Поздравляю Вас с назначением! Вы самый молодой ректор Гнесинки за всю ее историю. Были сомнения – стоит ли брать на себя такую ответственность? И почему Вы все-таки согласились?

– Моя последняя должность – проректор по стратегическому развитию профессионального музыкального образования – морально подготовила меня к этому шагу. А сомнения всегда бывают, но, видимо, во мне есть решительность и готовность отвечать за то, за что взялся. Поэтому я согласился. 

– То есть получился последовательный карьерный путь?

– Да. Таков вообще путь дирижера. Эта профессия всегда подразумевает ответственность за результат. По сути, в музыке, дирижер — аналог ректора, руководитель. И он либо делит успех с музыкантами, либо  принимает удар на себя.

– Позади первые недели на посту ректора, какие-то неожиданности уже случились?

– Если говорить о стрессовой ситуации, о быстром реагировании, то такое происходит практически каждый день. Это тоже часть, как ни странно, рутины. 

– То есть уже привычка?

– В какой-то степени да. Привычка «жить» вместе с телефоном, быть готовым оперативно решать какую-то серьезную задачу в любой момент и в любом месте. 

– А чем вас привлекает административная деятельность? Это тоже часть работы дирижера?

– Я не делю деятельность на административную и не административную, для меня все это – творчество. Всё, чем я привык заниматься, взаимосвязано. Сегодня, например, я как музыковед выступаю на конференции «Опера в музыкальном театре»; завтра – выступление на Петербургском культурном форуме, где я говорю про федеральные государственные образовательные стандарты и подвожу итоги их актуализации. После обеда, на другой секции форума я рассказываю уже о проблемах образования духовиков и о том, что необходимо сделать для исправления ситуации. Это вопросы ведь и творческие, и научно-методические, и административные. Так было, начиная с первого ректора института Елены Фабиановны Гнесиной. Чего в ней было больше – педагога, музыканта или администратора? Мне кажется, что она воспринимала все это в целом как часть своей жизни.

– Повлияет ли ректорство на руководство хором Altro coro?

– Нет, ведь я в таком режиме живу последние годы. У меня ансамбль занимается вечером не только потому, что лучше решаются вопросы с классами, но еще и потому, что вечером есть «святое время» с 18 до 20 часов. В этот момент я нахожусь в «авиа-режиме» и становлюсь недоступным для окружающего мира. И это единственная возможность сохранить ансамбль. А дел никогда не будет мало. 

– Откуда у Вас интерес к современной хоровой музыке?

– У меня вообще интерес к музыке, и к самой разной.

– А как вы относитесь к массовой музыкальной культуре?

– Смотря что называть массовой…

– Рок, например.

– «Beatles»! Знаю все песни наизусть!

– А, допустим, Pink Floyd?

– «The Wall» – да. Это определенный этап в развитии музыкальной культуры. Поскольку я читал курс по современной хоровой музыке, то включал туда творчество этих групп с точки зрения использования ресурсов хора. И сегодня, когда мы говорим про минимализм, про новую простоту, мы не можем не замечать явлений вроде “New Age”. Ведь любой музыкант живет внутри современной ему культуры.

Что сподвигло Вас на создание Altro coro?

– Когда формировалась концепция ансамбля, то название «Altro coro» возникло неслучайно. Это был намек на другую эстетику и иные репертуарные задачи, связанные с исполнением музыки, которая практически не звучит, в том числе и той, которой я сам не поклонник. Но без нее очень трудно представить формирование культуры. Лично я как исполнитель больше привязан к современной музыке. У нас есть замечательные хоровые коллективы, исполняющие классическую и барочную музыку, сейчас даже формируются те, которые играют ренессансную. Но с  исполнением современной всё непросто.

– В 2000-м году, после окончания Омского музыкального училища Вы поступили в академию им. Гнесиных. Какие были сложности при поступлении, переезде, обустройстве? Как Вы жили и учились в Москве?

– Хорошо помню этот период. Когда я ехал в Москву, то страшно боялся. Мне выдавали медицинскую справку в поликлинике и спросили, куда я буду ее представлять, а я с волнением и гордостью ответил: «В РАМ им. Гнесиных!» Я предполагал, что здесь большущий конкурс (и не ошибся), что поступают лучшие из лучших, шансов мало, но биться будем. Однако поступил до смешного легко. Дело в том, что выпускники, закончившие училище с отличием, имели определенные преимущества – они сдавали только часть предметов. Я сдавал только «работу с хором», «дирижирование» и «коллоквиум». После поступления мы должны были оставаться в Москве до официального приказа о зачислении. За две недели вынужденного ожидания я открыл для себя город, музеи, даже кладбища, где я поклонился всем великим. Эйфория, абсолютное счастье.

– А жили Вы в общежитии?

– Да, комната № 606. Жил в ней пять лет до 2005 года. Там были свои печали и свои радости, но я благодарен этой возможности. Я сейчас понимаю, как важно сохранять общежитие, и хорошо понимаю студентов, живущих в страшно стесненных условиях: сам жил в комнате с тремя соседями. Лифт в то время не функционировал, душ попеременно – один мужской день, другой женский. Все эти неудобства, по-моему, компенсируются самым главным преимуществом: это Москва, расположение рядом с метро, практически центр и не такая большая по столичным меркам плата. В мое время она была совсем смехотворная, но тогда и законодательные нормы были другие. А сегодня реальность такова, что образовательная организация должна зарабатывать, чтобы доказать свою эффективность.

– Даже такое солидное заведение, как академия Гнесиных?

– У нас есть определенные обязательства по так называемому «внебюджету». Существуют цифры приема, оплачиваемые за счет государства, но мы должны показывать свою востребованность посредством студентов, которые готовы сами за себя платить. 

– Финансирование уменьшается?

– Вы наверняка знаете про указы президента. Они замечательны по своей идее – педагоги должны получать достойную заработную плату. Но это бремя ложится на плечи государства и, с другой стороны, на плечи вуза. Полностью вопрос заработной платы государство решить не может. Тем более, что у нас ведь особое образование, в котором количественное соотношение между преподавателями и студентами гораздо меньше, нежели в других специальностях: там цифра 1 к 12, а у нас 1 к 3. И стремится к меньшему. Практически индивидуальное образование, и от этого педагогический штат очень большой. Никакого желания выполнять законодательные нормы за счет сокращения у нас нет, так как это обернется уходом выдающихся людей. И сегодня нужно уметь выполнять требования государственной политики и одновременно внимательно относиться к тем, кто здесь работает и учится.

– Вы защитили докторскую диссертацию на тему «Л. Ноно, Б. Мадерна, Л. Берио: пути развития итальянской хоровой музыки во второй половине XX  века». Почему Вы занялись научной деятельностью?

(Смеется) Интересно было бы узнать, как на этот вопрос ответил бы кто-нибудь из музыковедов. Мне кажется, все рождается из интереса. Интересно искать, читать, сопоставлять. Я понимаю, что мои качества исследователя, когда я учился, были весьма скромными. Сейчас уже больше узнал, увидел, а кроме того, у меня были хорошие учителя.

– Вашим научным руководителем была Татьяна Владимировна Цареградская…

– Да, я ей очень благодарен. Я пришел как исполнитель – это случилось в конце четвертого курса, когда уже задумывался, о чем будет мой диплом на пятом. У нас на кафедре хорового дирижирования есть замечательные педагоги – методисты, которые понимают задачи хорового искусства и образования, но не было специалиста, разбирающегося в современной музыке. Тогда мне был очень интересен Шёнберг и все, что он делает. Я подошел к Татьяне Владимировне и спросил, готова ли она стать моим научным руководителем. Она сказала: «Шёнберг… Интересно, давайте попробуем!» До сих пор не перестаю ею восхищаться. Уникальный ученый и уникальный педагог – редкое сочетание. Ее идеи и даже отдельные слова очень важны и ценны. Например, когда я ей в коридоре показывал числовые формулы Шёнберга, она «бросила» как бы невзначай: «Числовые формулы, ничего не понимаю. Шёнберг – каббалистика какая-то…». Эта «случайная» мысль подвела меня к главной гипотезе моей кандидатской диссертации – о связи Шёнберга и учения Каббалы. Числовые формулировки имели отношение к Сефер ха-Зогар – главной книги каббалистики, из этого родилась моя первая статья «Шёнберг и Каббала: точки и пересечения». Я счастлив причислять себя, хотя может быть и запальчиво так говорить, к гнесинской научной школе. Внутренне я осознаю себя частью этой самостоятельной и авторитетной школы.

– Теперь, когда на Вас столько нагрузки и ответственности, Вы продолжите научную деятельность?

– У меня есть обязательства перед самим собой. Зреет монография, посвященная западноевропейскому авангарду второй волны, которую, надеюсь, мне удастся выпустить. Думаю, на этом тоже не успокоюсь. Ведь очень трудно, если у тебя нет под рукой партитуры, будоражащей тем, что о ней ничего пока неизвестно. Мне это страшно интересно, потому что вызывает вопросы. В этом и заключается великая диалектика нашей жизни и движения вперед. Хотелось бы сохранить творческую составляющую как часть себя.

Кто из педагогов сильнее всего повлиял на Вас?

– Смотря в чем взвешивать это влияние. Я могу сказать, из-за кого я сюда пришел. Во-первых, это Елена Николаевна Байкова. Я знал о ней еще в Омске и тогда понял, что учиться у нее – мечта. Она говорила, что дирижер – это эстетика жеста: умение визуально представлять музыку так, чтобы не хотелось закрыть глаза и просто слушать. 

– А консерваторию почему не рассматривали?

– Даже не думал – никогда, при всем огромном уважении к ней. В Академии был лучший хор и Владимир Онуфриевич Семенюк – просто Бог хора. То, что он делал на репетициях, непередаваемо. У меня все партитуры хранятся, на них живого места нет – это карандашные заметки практически всего, о чем он говорил. Он мог позволить себе делать то, чего сейчас уже почти никто не может. Он мог один говорить при огромном хоре, и весь хор превращался в слух, реагируя на любое движение его бровей… 

– Напоминает Евгения  Мравинского…

– А он из этой школы, ленинградской! Когда очень долго оттачиваешь что-то и в итоге осознаёшь, что по-другому сделать нельзя. Еще Владимир Иванович Сорокин –выдающаяся хоровая энциклопедия, у которого и сейчас можно узнать уникальные факты. Из ушедших преклоняюсь перед Александрой Павловной Батаговой – педагогом по фортепиано. Уникальный человек, близко знавший Шнитке, Губайдулину, Пахмутову. Она много о них рассказывала – это был круг ее общения. Вообще, эти уроки были погружением в определенный мир. С ней занимались не только фортепиано. Например, флейтист Александр Озерицкий, с которым я играл на конкурсах и концертах, приходил к ней настраиваться. Она шедеврально разбирала современные сочинения, могла найти в них какие-то детали, которые подсказывали общую исполнительскую концепцию. К ней приходили гитаристы с гитарной программой, и она говорила, что об этом думает. Много рассказывала про Е. Ф. Гнесину, которую знала лично. Даже ее традиции в жизнь претворяла. К примеру, после академического вечера, она накрывала стол и сообщала: «Сейчас я вам всем задам, но только за чаем». Пили и обсуждали. Она рассказывала, что Гнесина тоже так делала: собирала за чаем и отчитывала: «Коля ты, конечно, негодяй, но негодяй талантливый». Однажды мы с Озерицким неудачно выступили на концерте. Александра Павловна сидела в зале с мертвым лицом. После концерта мы решили обойти ее, глаза потупив, но она грянула: «Стоять!». И тихо сказала: «Пиджаки ваши смотрелись неплохо».

А кто из Омского училища?

– Там были выдающиеся мастера, среди них, кстати, и педагоги-гнесинцы. Мой преподаватель по сольфеджио и гармонии закончил Гнесинку как музыковед, а техникум как дирижер, объединив в себе лучшее от этих профессий. Омск – это сосредоточение двух традиций: Уральской и Новосибирской консерваторий, это альма-матер моих педагогов, поэтому я с большим волнением туда приезжаю.  

– А теперь поговорим о нас. Отличаются ли студенты 20-летней давности от сегодняшних?

– Однажды во время вступительных экзаменов я как-то произнес: «Что за студенты пошли!». Сказал и чувствую, что из моих уст исходит какой-то старческий, вечно недовольный голос. Сразу пресек себя на этом. Всегда есть и звезды, и случайные люди, которые непонятно зачем сюда пришли. Как в храме – прихожане и захожане. Они не мотивированы, неизвестно чем живут. Меня это раздражает, порою злит, но так устроен мир. А вот те, кто смотрит увлеченно, пусть даже не имея большого таланта, вдохновляют – сразу видны будущие толковые специалисты. Да, многое изменилось: говорят сейчас и о клиповом мышлении, и о тотальном присутствии интернета; люди в меньшей степени читают тексты, в большей – посты; мыслят не  логическими цепочками, а работают на уровне ассоциаций и переключений с одного «слайда» на другой. Время покажет, к чему это приведёт. Вполне возможно, что к открытиям завтрашнего дня. Не уверен, что в свое время я мог делать то, что делают сегодня молодые ребята из моего ансамбля Altro coro. Например, так спеть текст. Многие талантливые студенты здорово работают с хором, они более энергичны и изобретательны, чем я, например. Они интересно и необычно анализируют музыку. Однако прежде чем нарушать нормы, надо их знать. Татьяна Владимировна Цареградская так говорит о венской классической школе: это творчество главных нарушителей законов, которые были приняты в то время. Те, кто будоражат спокойствие, в итоге и вырываются вперед. Правда, и это не догма.

– А в музыке в принципе бывают догмы?

– В искусстве их мало. Я ненавижу слово «стандарт», когда оно применяется по отношению к музыке, хотя и занимаюсь ФГОСом (Федеральный государственный образовательный стандарт – прим. ред.). Меня с ним почему-то ассоциируют, хотя к образовательной политике я имею небольшое отношение. Но я каждый раз на конференциях и совещаниях подчеркиваю: «Мы с Вами занимаемся нестандартным делом, однако при этом у нас есть стандарт». Абсурд! 

– Сейчас нередко говорят о нехватке преподавательских кадров в музыкальных вузах России. Как Вы смотрите на эту проблему, и есть ли она в нашей академии?

– В вузах, особенно региональных, присутствует острая нехватка не столько преподавателей, сколько качественно подготовленных абитуриентов. Главная проблема – в училищах, а проблема училищ кроется в музыкальных школах. Цепная реакция. Проблема с духовиками не вчера появилась, но то, что она толком не решалась, привело к сегодняшней нехватке представителей этой славной профессии в консерваториях. Боюсь, этот дефицит скоро коснется практически всех музыкальных специальностей. За предшествующие годы было много потеряно, особенно в 1990-е…

– Вы ощутили эти годы на себе?

– Конечно. Я учился в школе, где не было половины педагогов. Учил английский сам – все наши педагоги-«англичане» ушли в бизнес. Не было географии, история шла всего два года. Мы фактически жили в страшное время, в разрухе, напоминавшей военные годы. И то не факт: в войну Елене Фабиановне удалось построить нашу академию. Я начинил учиться в 1980-е, тогда было все строго. Мы знали, что живем в Советском Союзе, в лучшей стране мира, мы сильнее именно потому, что мы вместе. А потом началось дикое разочарование во всем. Так что 1996-й год – время поступления в музучилище – стал для меня отдушиной. Ведь в школах процветал откровенный бандитизм, рэкет, никто ничего не контролировал. Я жил в рабочем районе, так что хорошо знаю, что такое гопники. И к тому же находился в зоне риска – музыкант, красная тряпка для любого из них. Унижение мне знакомо. 

– Как Вы через это проходили?

– Я поступил в училище, где было все по-другому, и это благодаря его директору Николаю Сергеевичу Якуничеву. Тогда даже зарплаты не выплачивались, а он сохранил педагогический состав, отстоял здание – и это в то время, когда одни здания разрушались, а другие отбирались. Мы понимали, что живем в сложные годы. Когда я сюда приехал, моим первым хлебом была настройка и ремонт фортепиано. Попадал в зажиточные дома (а большинство московских квартир я считал зажиточными), и иногда меня кормили, и это казалось невероятным разнообразием в еде. Я сам на себя зарабатывал, родители жили очень скромно. Даже в Москву выехал на деньги, которые выиграл на конкурсе в Красноярске. 6000 рублей – огромная сумма по тем временам! Я на них первые полгода здесь жил, за это время нашел хорошую работу настройщика. После окончания аспирантуры появились другие возможности: давал частные уроки по сольфеджио и гармонии, готовил ребят к поступлению. Потом зарабатывал написанием дипломов. Ты пишешь, узнаешь новое, а тебе еще и деньги платят!

– Что Вам нравится, а что нет в сегодняшней академии? За что Вы, новый ректор, намерены взяться прежде всего?

– Знаете, тут есть с чем сравнивать. Вот я жил в разрушенном общежитии в ситуации, когда ты можешь заболеть, просто перемещаясь из душа к себе на этаж: окна были заколочены фанерой. В академии в 2000-м году был сделан отвратительный ремонт, убивший акустику. Всё обили гипсокартоном, который в 2005 году вспыхнул (кстати, во время моего госэкзамена). За десятилетие, когда ректором была Галина Васильевна Маяровская, академия пришла в должный вид, был отремонтирован фасад, в залах появились новые рояли. Сейчас тоже решаем вопрос с роялями, в таких вопросах нам министерство помогает. Академия – авторитетнейший учебно-методической центр, в странах СНГ мы признанные на правительственном уровне лидеры. Мы являемся разработчиками федерального государственного образовательного стандарта. А если нас завтра не будет, то мы получим точно такой же стандарт, какой существует для любой другой специальности, не важно какой – инженер-технолог, танкист, музыкант. У нас есть кафедра UNESCO, выходы на общение и взаимодействие с зарубежными партнерами. На все это нужны деньги. Часть из них – средства, поступающие от платных студентов. В этом году мы должны войти в список «Сто лучших инновационных программ современной России». Бренд нужно поддерживать, иначе все пойдет на спад. В 2000-е годы жили за счет имени, но не развивали его. А что не нравится? – То, что студентов много, а помещений мало. 

– Запланированное строительство нового общежития решит эту проблему?

– Конечно. Это не только избавит от переполненности жилых комнат, но и обеспечит нас репетиториями и даже концертным залом.

– Реконструкция в планах есть?

– Да. Нужно привести весь комплекс к идеалу, чтобы у студентов были репетитории и «человеческое» время занятий – не рано утром и не поздно вечером. Академия – особо ценный объект, и, с одной стороны, это поддержка, а с другой, необходимость решать сложнейшие вопросы строительства и реконструкции.

– Коснутся ли изменения учебных программ?

– Мне не нравятся старые формы образовательной деятельности, которые до сих пор используются. Лекции из года в год – по одним и тем же конспектам. Я изнутри знаю эту ситуацию. Учитывая развитие цифровых технологий, стоит ли заниматься тем, что мы, грубо говоря, заходим в класс и вместе с педагогом слушаем музыку, занимая место и время студентов? Если мы просто слушаем музыку и потом переходим к чему-то не связанному с ней, то не понятно, зачем это было нужно.

– А это вопрос образовательных стандартов?

– Нет, тут у нас руки развязаны. Это задачи самой образовательной организации. Но очень важно, как говорится, не рубить с плеча. Присутствует и этический момент. Есть педагоги, которые в определенном возрасте и статусе, однако это не отменяет  развития. Слава Богу, у нас есть обратная связь. Мне (но далеко не всем) кажется нормальным, что студенты сегодня могут прийти и сказать: этот педагог нам не нравится. Мы живем в новое время. Но здесь главное – не доводить до абсурда.

– Разрешите блиц?

– С удовольствием.

– Назовите Ваши три любимые книги.

– Скорее, писателей: Умберто Эко, Джулиан Барнс, Ильф и Петров. Когда мне плохо, читаю «12 стульев» или «Золотого теленка» с любой страницы.

– Три любимых фильма?

– Скажу о режиссерах. Это Феллини, Кустурица и Ким Ки Дук. 

– Три величайших музыканта…

– Из дирижеров главный для меня Карл Бём, потом Святослав Рихтер и Давид Ойстрах. 

– Три самых великих хоровых сочинения…

– «Всенощное бдение» Рахманинова, Высокая месса h-moll Баха и Большая месса c-moll Моцарта.

– С кем из людей прошлого Вы бы хотели пообщаться, если бы представилась такая возможность?

– С Еленой Фабиановной Гнесиной. Может быть, до ректорства ответил бы по-другому. Но Вы даже не представляете, что значит стоять на сцене в таком статусе. Я сам не представлял, пока не вышел дирижировать в качестве кандидата в ректоры. 

– Кто из современников для Вас является примером того, как надо жить, работать, вести себя?

– Кто-нибудь потом скажет, что это популизм, но для меня такой человек – Владимир Владимирович Путин. Нравится его умение и смелость общаться, отвечать на неподготовленные вопросы, кто бы что ни говорил. Он – пример организованности и постоянной готовности реагировать.

– Какая из 10-ти библейских заповедей для Вас наиважнейшая?

– Все важны. В каждой из них есть связь с «Почитай отца и мать свою». Здесь вопрос того, что они нам дали, а они и дали эти 10 заповедей.

– Нужно ли сожалеть о прошедшем?

– Нужно анализировать. Если это мешает двигаться дальше, то сожалеть не надо.

– Какое качество в человеке самое важное? 

– Честность. 

– Деньги – зло?

– Необходимое, но зло. 

– В чем заключаются все беды нынешней России?

– В неумении брать на себя ответственность. 

– Согласны Вы с утверждением «Чем меньше времени, тем больше успеваешь»?

– Абсолютно согласен. 

– Задаетесь ли Вы вопросом «В чем смысл жизни?»

– Да.

– И в чем же?

– У меня и христианское, и восточно-китайское восприятие. Это вопрос «дао» – пути. Зачем мне то или иное? Куда нужно свернуть, и нужно ли? Смысл жизни – это движение вперед. 

«Стираю весь защитный слой с себя самой…»

В Малом зале РАМ им. Гнесиных состоялся авторский вечер доцента академии, пианистки и композитора Анны Пак.

Анна Пак

В программу вошли не только музыкальные композиции, но и стихи собственного сочинения А. Пак, которые служили своего рода эпиграфом к каждому опусу. Музыку и поэзию дополняли хореографические зарисовки в исполнении Анны Меловатской и артистов театра-студии «Пластика звука»: Алсу Ишмаевой, Владислава Мешкова, Надежды Сафроновой, Ольги Фомичевой и Евгении Якимовой.

Артисты театра-студии «Пластика звука»

Стихотворения А. Пак настолько просты и понятны, что каждая строчка эхом отзывается в сердце. Вдруг понимаешь, что переживал то же самое, что и автор, будь то горе потери или радость встречи.  

Стираю весь защитный слой

С себя самой

Ребром монеты.

Уже задеты

Добро со злом тугим узлом,

А дальше –

Липкий слой из фальши,

За ним – все ужасы, что снятся мне 

В кошмарном сне,

Весь этот ад!

Назад!

Но нет, еще остался

(туда никто не добирался)

Последний слой –

Прозрачный, чистый,

На солнце – даже золотистый…

Но и его – долой!

На концерте звучала фортепианная музыка в исполнении А. Пак, а также аранжировки для инструментального ансамбля в составе студентов и выпускников Гнесинки: Катерина Пащенко (флейта), Теймур Ахундов (кларнет), Виктор Омельянович (ударные), Станислав Бетер (контрабас).

Общее настроение вечера можно определить как элегическое или меланхоличное. Некоторые композиции были пронизаны щемящей тоской и болью, но даже в них ощущалась жизненная энергия и постоянная устремленность к чему-то иному, неизведанному.

Именно эти ощущения отражает сочинение «Дорога и храм», посвященное памяти профессора РАМ им. Гнесиных Людмилы Васильевны Артемьевой. Крайние части – всплеск тех эмоций, которые охватывают после потери близкого человека. Беспокойство и тоска сменились гимном жизни и всему живому. Тема средней части берет свое начало из мажорного хорала, который в процессе развития изменяется до неузнаваемости и превращается в бушующий поток энергии.

Памяти Л.В. Артемьевой

Мы медленно шли к остановке

И долго ждали троллейбус.

По жизни мы шли без страховки

Разгадывать смерти ребус.

Вы новости мне читали,

Что плыли бегущей строкою,

Сидели мы на причале,

И вечность была рекою,

И Слово было в начале.

В «Фантазии на тему Баха» А. Пак мастерски обыгрывает известную тему Сарабанды из Французской сюиты до минор, обнажая интонации мелодии до такой степени, что она приобретает романтичный, мечтательный характер.

И лишь последний номер несколько выбивался из общего ряда. Концерт завершился яркой, ироничной композицией под названием «Клоуны», которую А. Пак посвятила студентам и педагогам по классу фортепиано. В начале звучит жалобная мелодия, за которой следует насмешливая, тема, напоминающая «Клоунов» Д. Кабалевского и музыку из потешных куплетов.

Несмотря на общую лирическую тональность концерта, его драматургия оказалась на редкость ясной и целеустремленной: даже без объявления отдельных номеров слушатели не потеряли нить образов, сотканных из слова, музыки и пластики.

Завершился IX фестиваль-конкурс GNESIN-JAZZ-2019

IX международный фестиваль-конкурс молодых исполнителей GNESIN-JAZZ прошел в Большом зале Академии с 4 по 7 декабря. Он по-прежнему остаётся одним из самых престижных джазовых состязаний в России.

Конкурс проводится в номинациях: солист, биг-бэнд, композиция, аранжировка. В жюри этого года — учредитель конкурса Анатолий Кролл, пианист Валерий Гроховский, музыкальный обозреватель  Кирилл Мошков, музыканты Давид ГазаровКристина Крит, Владимир Федоров

В этом году несколько десятков музыкантов из разных стран приняли участие в дистанционном отборе, отправив свои видео-заявки. Лучшие из них были допущены к конкурсному прослушиванию. По словам Владимира Фёдорова, на X юбилейный фестиваль, заявок ожидается ещё больше. Главный редактор конкурса также рассказал о некоторых сложностях, с которыми  сталкиваются судьи на предварительном этапе: «Нам приходится не просто выделять «достойных» – мы должны уместить их в определённое количество конкурсных дней. Люди очень талантливые, и в данном случае это большая проблема!

В этом году дети удивили: всё больше и больше талантливых. Если среди взрослых отсеялась половина, то заявки юных участников практически все были приняты. Я надеюсь, растёт достойная смена». 

Среди участников есть и гнесинцы. Студентка II курса Анна Сердюкова рассказала, почему решила участвовать в конкурсе во второй раз: «Каждый конкурс мне кажется большим шагом в развитии, а этот – еще и праздник джаза. Я уже участвовала в GNESIN-JAZZ (тогда я еще не училась в Гнесинке) – получила звание дипломанта. Но даже когда я довольна результатом, интересно участвовать снова! Сегодня мне хочется сыграть так, чтобы самой понравилось». 

Пианист Гайк Геворкян также поделился впечатлениями о конкурсе перед выступлением: «Сегодня я аккомпанирую своим однокурсникам и товарищам из Ростова-на-Дону, а завтра я буду выступать сольно, исполню свое сочинение «Вспоминая Арцах» (о Родине). Я удивлен, что в этот раз столько участников из Ростова, ведь в прошлом году от нас приезжал только один пианист – люди боятся конкуренции, слышат, каким профессионализмом владеют москвичи. В этом году мы как-то дружненько собрались и приехали представлять наш город». 

«Последние пять лет» на Таганке

Мюзикл Джейcона Роберта Брауна «Последние пять лет» в театре на Таганке – премьерный спектакль, который можно будет увидеть и в декабре.

Алексей Франдетти – молодой режиссер, который уже успел сделать много интересного на театральных сценах Москвы и даже получил три золотые маски за мюзикл «Суинни Тодд» в Театре на Таганке. Хоррор о цирюльнике-убийце идет в большом зале театра, и уже здесь Франдетти зарекомендовал себя как мастер модного сейчас иммерсивного искусства: зрители, сидя не в скучных креслах, а прямо вокруг вымощенной сцены, участвуют в представлении. 

Что же до «Последних пяти лет» американского композитора и обладателя премии «Тони» Джейсона Роберта Брауна, то это еще один удачный эксперимент режиссера в жанре мюзикла, только теперь на камерной сцене. Франдетти обратился к сюжету о среднестатистической паре, отношения которой с момента первого свидания и до болезненного расставания разворачиваются перед зрителем. Причины нарастающего конфликта типичны – непонимание между Марсом и Венерой, амбиции, которые превалируют над любовью.

Директор театра Ирина Апексимова в режиссера поверила. Так в скромных условиях маленького зала появилась русская версия спектакля, который собрал аншлаги в Нью-Йорке, Лондоне (литературный перевод Игорь Гатин). На сцене – только Кэти (Марфа Кольцова) и Джейми (Павел Левкин). Качественно проработанная интерактивная сценография помогла визуально увеличить сцену и сделать из крохотного пространства кинематографичный Манхэттен, где и на железную лестницу можно забраться (как в «Завтраке у Тиффани»), и отпраздновать свадьбу, и послушать вечерний дождь. Зрители находятся в квартирах Кэтти и Джейми одновременно, наблюдают за их эмоциями, бытом. Зритель оказывается совсем рядом: туалетный столик прелестной Кэти – за пределами сцены, прямо перед зрителем, там же – новый бизнес-проект героя.

Музыка Брауна в руках Pogosyan Оrchestra звучит фирменно. Фортепиано, скрипка, виолончель, гитара и бас играют живьем, но в студии, а не на сцене. Музыкантов видно на экране и выходят они вместе с руководителем Арменом Погосяном лишь на поклон. Франдетти тоже выходит, выражая зрителям благодарность за то, что пришли. «Если не трудно, расскажите о спектакле в соцсетях, – говорит он, – ну только по-хорошему, конечно». 

«Последние пять лет» – для Джейсона Роберта Брауна вещь отчасти личная, ведь написал он этот мюзикл, основываясь на опыте собственных неудачных отношений с супругой. Козырь спектакля в том, что он задевает за живое – узнать здесь себя не представляет труда. Но это не только про «умирающие» отношения, а про мечты и карьеру, женскую и мужску сущность, про вечное и самое проблемное. А юмор, сильная актерская игра и хорошая музыка – очень приятное дополнение этой истории.