Тет-а-тет

«Они ноют, стонут, но сдают!»

21 ноября отмечает юбилей преподаватель музыкально-теоретических дисциплин, музыковед Валентина Васильевна Шишкина. Ее педагогический стаж – 54 года. Она рассказала о том, что остается для нее самым сложным в профессии, почему студент – не суп, и отчего Глинку иногда надо петь так же, как Моцарта.

Вы – педагог с большим стажем. Что главное для вас как для педагога?

Не потушить любовь к музыке своими сухими занятиями сольфеджио и гармонией. Одна моя ученица, которая сейчас заканчивает Академию хорового искусства, написала: «Спасибо, что Вы научили нас любить музыку». Это самая главная моя победа.

В какой момент и как вы понимаете, что студент «готов»?

Это же не суп! Плиту выключил, потому что оставил суп чуть дольше – а он уже переварен. Самое главное – человек должен научиться учиться музыке. Тогда он в любой момент готов идти дальше. Иногда студенту достаточно 2-3 лет, но не всегда. Если процесс идет очень долго – это означает, что либо я плохо работаю, либо студенту ни к чему все это. Настоящий музыкант, как и педагог, учится всю жизнь. Познает новую музыку, делает открытия в уже известной музыке. Я обязательно даю ребятам петь романсы. Важно понимать, почему так написано, соответствует ли мелодия стихотворению, гармония – смыслу стиха.

Почему работаете именно с вокалистами? Предпочитаете ли вы вокальную музыку?

Не вокальную музыку, а голос. Человеческий голос – самый выразительный музыкальный инструмент. Я работала со многими специальностями в молодости. Но всегда удивлялась, почему вокалисты – такие необразованные. Захотелось попробовать что-то с этим сделать – я пошла к заместителю директора училища и попросила дать мне вокалистов. Так все началось.

Какие еще у них особенности?

Они эмоциональны как дети. Но при этом обладают интеллектом взрослых людей. С ними можно говорить о серьезных вещах, но нельзя гасить эмоциональность – она должна оставаться в голосе.

Почему вокалистам важно изучать музыкально-теоретические дисциплины?

Именно вокалисту необходим хороший ладовый слух и ладовое чутье. В этом помогают сольфеджио и гармония. Если вокалист поёт не только а капелла, то он должен понимать, что аккомпанемент – это не какой-то шум сбоку, сопровождающий его пение, а музыка, и это ансамбль.

Например, в аккордовом заключении второй арии Памины из «Волшебной флейты» много задержаний. И вступление романса Глинки «Не искушай меня» начинается с подобных ламентозных задержаний. Если студент слышит, что у Глинки – как у Моцарта, то он будет петь Глинку так же, как и Моцарта, то есть тонко и проникновенно.

Какие методики используете? Есть ли у вас авторские?

Я не написала ни одной книги, ни одной статьи. Я всегда даю одно и то же – воспитываю ладовый слух и учу петь чисто в ладу. Именно поэтому я всем, начиная с 1 курса, даю двухголосные инвенции Баха – одну партию петь, другую играть. Они ноют, стонут, но сдают. Это обязательно выравнивает интонации, человек вынужден прислушиваться ко второму голосу. Это не параллельные терции, как в учебнике Способина. Учебник хороший, но он подходит для самого начала.

Бывает ли, что вы помогаете вокалисту подобрать репертуар, что-то правильно исполнить или понять музыку?

Вокальная техника – не моя история, в это я не лезу никогда, это преступление. А научить правильно исполнить с  точки зрения смысла, понять фразировку – это моя обязанность.

Как научить студента, у которого объективно хуже что-то получается?

Надо ему вселять уверенность в том, что он способен. Если он способен. Ведь вокалист должен обладать не только хорошим голосом и слухом, но невероятным комплексом качеств.

Это, во-первых, здоровье и выносливость, во-вторых, непреодолимое желание заниматься музыкой, несмотря на то, что это тяжёлый труд. У настоящих певцов и музыкантов не бывает каникул.

У меня училась одна девочка – приличный голос и слух. Но она мне говорила: я –  вокалистка, и мне ваши инвенции и романсы не нужны. Я ей сказала: переводись от меня, пиши заявление.  Она не раз меняла педагогов, и по сольфеджио, и по специальности, но теперь нигде не поёт.

Можно ли заинтересовать невовлечённого студента?

Это не моя задача. Не хочет человек – не надо. Не все должны петь профессионально.

Работа певца – это трудная неблагодарная работа. И первая зарплата в оперном театре – 20 тысяч рублей. У меня ученица поёт три партии – Людмилу, Виолетту, Адину. Ее зарплата — 21 тысяча рублей. Не более! Потому что это только начало. Однажды Басков в интервью сказал: зачем мне тратить силы, если я за день получу больше денег, чем за месяц репетиций. Все! И будет он петь свою «Золотую чашу».

Расскажите, что для вас все еще остаётся самым сложным в профессии.

В душу влезть студенту. Бывают очень сложные студенты, хоть и очень способные. Общение со студентами – самое сложное.

А что – самое приятное?

Когда через 20 лет после окончания училища тебе звонят и говорят: «Здравствуйте, спасибо вам!»





About the author

Website | + posts

Вам также может понравиться...