16 декабря в РАМ имени Гнесиных прошла творческая встреча с колумбийским скрипачом, дирижером и композитором Рубеном Дарио Рейна. Подробнее об учебе в России, зарубежной системе образования и латиноамериканской музыке Рубен рассказал в интервью Софье Косенко.

Сейчас вы даете концерты и мастер-классы в Европе, США, Латинской Америке. Но музыкальное образование получили в Москве. Почему вы сделали такой выбор?

Мой первый педагог по скрипке,  Эдуардо Беррио, тоже учился здесь, в консерватории, у Бориса Владимировича Беленького. И он всегда ориентировал меня на Россию, тогда еще СССР. Я играл на конкурсах, получал стипендию, чтобы учиться сначала в училище при консерватории, а затем и в самой консерватории. 

С какими трудностями вы столкнулись при поступлении в вуз?

Вступительный экзамен в консерваторию был очень сложным. Можно сказать, что три года учебы в училище стали для меня подготовкой к этой цели. Tем не менее, когда я пришел на экзамен и увидел остальных абитуриентов, я подумал, что у меня нет никаких шансов поступить. Как ни странно, эта мысль меня успокоила и помогла сыграть лучше.

Вы преподаете в Высшем центре Катарины Гурска в Мадриде, а также проводите мастер-классы и семинары в разных консерваториях и университетах Барселоны, США, Германии, Колумбии, Аргентины и других стран. Скажите, чем отличается российская система образования от зарубежной?

В России лучшая система, которую я где-либо видел, особенно на начальных этапах музыкального образования. У меня был прекрасный педагог не только по специальности, но и по гармонии, по истории музыки, по полифонии. То есть здесь цельная школа, кроме того, все работали вместе, на общий результат. И центром всегда оставался студент. В Европе, особенно в государственных музыкальных учебных заведениях, центром выступает не студент, а программа. Поэтому мне нравится работать в Высшем центре «Катарина Гурска». Там система похожа на здешнюю, и у меня есть свобода давать каждому ученику именно тот материал, который ему нужен, и восполнять пробелы в его подготовке — так же, как это делали со мной мои преподаватели в Москве.

И вы применяете этот принцип в своей педагогической практике?

Да, конечно. Это очень важно.

Вы и педагог, и дирижер, и исполнитель, и композитор. Получается ли уделять достаточное количество времени каждой сфере?

Дело в том, что играть на скрипке очень трудно. Нужно очень много заниматься, и это отнимает время. Например, я очень люблю сочинять, но не успеваю. Получается только в отпуске или если появилось несколько свободных часов. Так что я бы хотел писать больше музыки, но пока не выходит. Еще я много времени отдаю педагогической сфере, потому что должен кому-то передать то, чему меня здесь научили. 

В интернете есть информация, что с 2013 года вы занимаетесь режиссурой проекта Muzík Ensemble. Существует ли он сейчас и какова его суть?

Да, до сих пор существует. Это камерный оркестр, с которым мы начали исполнять барочную музыку, так как я сам еще играю на барочной скрипке. Получилось найти музыкантов, которые тоже любят это направление. Потом мне предложили играть другую музыку: колумбийскую, джаз, разные виды. И мы согласились.

А от барочной совсем отказались?

Нет, ее тоже играем не менее часто. Мы просто расширили репертуар и разнообразили наше музыкальное предложение.

Почему вам важно исполнять не только мировую классику, но и латиноамериканских композиторов?

Потому что музыка — это универсальный язык. Я помню, когда был ребенком и слушал Чайковского, у меня текли слезы. Я тогда еще не знал, кто это, откуда, но я любил его музыку. Думаю, и сам Пётр Ильич не представлял, что его будут слушать где-то в Колумбии. Так же и с латиноамериканской музыкой. Неважно, в какой стране родился композитор, важно, проникнется ли его творчеством слушатель. 

Как воспринимают латиноамериканскую музыку в других странах?

Всегда и везде по-разному. Московская публика, например, очень открыта. Здесь могут слушать разную музыку и понимать, чувствовать, наслаждаться ею. И мне кажется, сейчас хорошее время, чтобы открывать латиноамериканскую культуру. Это что-то новое. Я считаю, что Хорхе Пинсон, Луис Антонио Кальво, Адольфо Мехия и еще очень длинный список талантливых латиноамериканских композиторов до сих пор остаются малоизвестными.

Какой совет вы бы дали молодым музыкантам, которые хотят развиваться на международном уровне? 

Я бы хотел, чтобы они не забывали, зачем вообще начали заниматься музыкой. Почему я начал играть на скрипке? Потому что я люблю музыку, а еще я люблю этот инструмент. Когда наступает этап участия в конкурсах или ожидания того, что концертное агентство обратит внимание на молодого исполнителя, очень легко потерять смысл. Всё это излишне, не настоящая цель. Это портит настроение, а порой и жизнь. И очень жаль, что есть безумно талантливые музыканты, которые теряются, так как не выиграли конкурс или их менеджер не предлагает концерты. На самом деле жизнь дает нам всё необходимое, и у каждого есть свое место в мире.

Фото — Анна Бобрик