Знаменитый дирижер Анатолий Левин и его коллектив — Концертный симфонический оркестр Московской консерватории — 27 февраля представили программу из сочинений Иоганнеса Брамса. В ней принял участие коллега Левина — декан фортепианного факультета, заведующий кафедрой специального фортепиано, профессор Андрей Писарев. Он солировал в Первом концерте Брамса.
Еще в прошлом году КСО обращался к творчеству этого композитора: например, в декабре вместе с Константином Емельяновым исполнял его Второй концерт.
И тогда, и сейчас Брамс соседствовал с Моцартом. В декабре был представлен его «Юпитер», сейчас — увертюра к «Свадьбе Фигаро». Соединение этих двух имен неслучайно: в своем творчестве Иоганнес тяготел к музыкальной эстетике XVIII столетия — в том числе, к моцартовской — и даже, как считают исследователи, предвосхитил неоклассицизм. В консерваторском концерте увертюра к «Свадьбе Фигаро» звучала перед Вариациями на тему Гайдна, в оркестровке которых поклон композитора венским классикам тоже ощущался.
Интерпретация увертюры запомнилась прозрачностью подачи, гармоничностью, стройностью концепции. Сбалансированность эмоций в данном случае не исключала знаменитых «брызг шампанского» моцартовской музыки, которых всегда ждет публика: они подарили исполнению легкость.
В трактовке Вариаций на тему Гайдна КСО сделал акцент на ясности, компактности формы цикла и доступности брамсовского языка. Отдельная благодарность группе деревянных духовых за великолепную певучесть и слаженность — на них тут лежит особая ответственность. Виртуозно варьировалась тема и диапазон настроений, которыми она наделялась: с легким оттенком меланхолии прозвучала вторая вариация, далее были пасторальная третья, мрачноватая четвертая, игриво-скерцозная пятая, праздничная шестая, грациозная, изящная сицилиана седьмой и прозрачно-воздушная, словно живописующая царство теней, восьмая. Цикл венчала постепенно разрастающаяся во всю мощь пассакалия, которая у КСО была исполнена величественности, но без излишней гипертрофированности этого качества — финал получился в меру грандиозным.
Огромная любовь Анатолия Левина к музыке Брамса ощущалась и в интерпретации Первого концерта. Оркестр преподнес его с поистине романтическим настроением: с дивными контрастами, тонкой поэтичностью и демонстрацией богатства фактуры.
Насыщенная противоречиями первая часть, в которой главенствовала напряженная, острая по гармоническому языку, истинно вагнеровская тема, противопоставлялась утонченной лирике, легким, ненавязчивым пейзажным образам остальных мотивов. В левиновской трактовке они как бы были сконцентрированы вокруг нее.
Вторая часть пленила тонкой, хрупкой кантиленой струнной группы, которая выразительно выпевала чистейшие брамсовские мелодии. «Нежный портрет» Клары Шуман, как называл эту часть сам композитор, как никогда был полон сердечной теплоты.
Венчал Концерт финал-рондо в венгерском стиле, где главный мотив запоминался своей острой танцевальностью: это настроение верно подхватывал оркестр, не забывая, однако, о деликатнейшем piano в лирических эпизодах.
Игра Андрея Писарева ценна редкой для современных пианистов интеллигентностью подачи. У него сложился замечательный ансамбль с оркестром, он взаимодействовал с ним на равных, что, как известно, в брамсовских концертах особенно важно. Технически безупречно, без каких-либо промахов были сыграны все три части: музыканту удались и мелкие, кружевные пассажи и крупные, бравурные аккорды и октавы.
Правда, несколько не хватало огонька в изложении главной, неистовой темы первой части, которую КСО играл с большой мощью, а Писарев отвечал ему менее темпераментно. Зато с предельной мягкостью он исполнил вторую часть; а третья прозвучала с необходимыми романтической свободой и блеском — comme il faut.
Фото — Ирина Рогачева
