24 декабря традиционно в канун католического Рождества в Новой Опере прошел «Тихий вечер». Каждый год в концертах под таким названием звучат сочинения разных эпох и жанров. В этот раз в театре отпраздновали 340-летие со дня рождения Иоганна Себастьяна Баха. Были исполнены первые три части из его «Рождественской оратории».
В сочельник зал Новой Оперы стал мистериальным пространством, в котором музыку великого композитора дополняли легкие визуальные эффекты. На заднике сцены разместили изображение Агнца Божьего: «Оратория» напрямую связана с рассказом о Рождестве Христовом, ее сюжет заимствован из Евангелий от Луки и Матфея. Так что включение в общую «картину» вечера этого библейского символа неслучайно. А Майя Шавдатуашвили создала отдельное световое настроение к каждой из исполнявшихся частей «Оратории». Так, во время первой сцена была погружена в темно-фиолетовый свет, во второй — озарялась зеленым, а в третьей — ярко-оранжевым. Это добавляло дополнительные краски к музыкальной интерпретации.
Сочинение подготовила молодой дирижер Любовь Носова, которая только в сентябре этого года вошла в коллектив театра, но уже самостоятельно ведет колобовского «Евгения Онегина».
Бах у нее получился интересным, очень разнообразным и совсем не сухим. Конечно, это была романтизированная трактовка сочинения — с использованием современных, а не аутентичных инструментов, с крупным составом оркестра. Носовой удалось придать «Рождественской оратории» неподдельный драйв, ликующую праздничность и большую свободу музыкального движения. Шедевр Баха звучал очень свежо, витально и невероятно искренне. Присутствовала и необходимая пасторальность в «пастушеских» эпизодах цикла, и тонкое изящество камерных, интимно-мягких страниц партитуры, и почти античная величественность в мощных туттийных хоровых номерах. Носова собрала три части «Оратории» в целостную историю, отчего полтора часа музыки пролетели одним мгновением.
Экспрессивность подачи дирижера не исключала внимания к деталям — их оркестр Новой Оперы, несмотря на некоторые огрехи в звучании, продемонстрировал сполна. В целом порадовала медная группа, у которой в «Оратории» много ответственных эпизодов: их роскошные фанфары придавали интерпретации определенную торжественность и импозантность. Бах в «Рождественской оратории» вообще уделяет особенное внимание духовым — в том числе и деревянным. Например, огромная нагрузка на гобоях, которые то играют дуэтом, то вступают в забавный диалог-перекличку.
Тут нужно выделить Валерию Алесюк, у которой были яркие соло (к примеру, в дуэте сопрано и баса Herr, dein Mitleid): на протяжении всего сочинения гобоистка ни разу не «сбоила» и играла крайне одухотворенно. Изящно-шутливое звучание флейты Натальи Белоколенко-Каргиной добавляло изысканную танцевальную краску арии тенора Frohe Hirten, eilt, ach eilet. А проникновенные интонации скрипки у Романа Викулова придавали особую камерность и интимность арии альта Schliebe, mein Herze, dies selige Wunder. Фундаментальна роль органа, который является «цементирующей основой» «Оратории». У Юлии Баньковой не было времени для отдыха: инструмент сопровождает всё произведение почти без остановок, создавая атмосферу возвышенности. В некоторых речитативах между номерами звучал клавесин — за ним сидела сама Любовь Носова и аккомпанировала солистам: она имеет профессиональное образование пианистки.
Как всегда, прекрасен был хор (хормейстер — Юлия Сенюкова) — «визитная карточка» Новой Оперы. Ровный, сбалансированный звук, отличный немецкий, повышенная эмоциональная восприимчивость к настроениям баховской музыки подарили незабываемые впечатления.
Работы солистов-вокалистов выглядели убедительно, хотя почти у всех, кроме Иране Ибрагимли, были проблемы с выпеванием мелких длительностей, особенно в быстром темпе. Но тем не менее приятностей было предостаточно. Меццо-сопрано Валерии Пфистер удалось подсобрать свой крупный голос: ее медовый тембр ласкал слух материнской нежностью.
Георгий Фараджев пел с удивительной непринужденностью и свободой, его пластичный и податливый тенор с легкостью плел изящные линии баховских мелодий. Басу Алексею Антонову удалось сохранить величественность подачи, не скатываясь в предельную «русскость» исполнения и сохраняя рамки барочной стилистики. А Иране Ибрагимли очаровала изысканной отделкой каждой фразы и благородной красотой голоса, к которой добавлялась эстетика ее внешнего облика.
Фото — Екатерина Христова, Pauline Ballet, Ирина Рогачева
