В Московской филармонии открылся абонемент «Другое пространство», который из года в год знакомит слушателей с редкими произведениями и премьерами современной академической музыки. Гордо названный №1, он продолжает быть событием, которого ждут. Концерт был ознаменован двумя премьерами: Юрия Каспарова и Антона Светличного. В этот день молодые оркестранты РНМСО под управлением Фёдора Леднёва в очередной раз прикоснулись к музыке мировой значимости. 

Программа объединила четыре авторских взгляда на роль творца в современности. Хиндемит отразил свою историю через призму судьбы Маттиаса Грюневальда, художника эпохи Северного Возрождения. Куртаг подошел к теме философски: размышляя о вечном, он возвел ритуальный памятник своему времени. Мрачная кафкианская реальность XXI века возникла в симфонии Каспарова, тогда как Антон Светличный в своем произведении подвел итог технического прогресса в музыке. 

Идея этой рецензии — навести хронологический порядок в программе. Изначально произведения постепенно погружали слушателей всё дальше в глубь истории. Мы же начнем с XII века и закончим сегодняшним днем — расскажем обо всём, но с конца, ведь это другое пространство.

Сочинение Антона Светличного «Trobar clus» названо в честь объединения трубадуров, существовавшего в XII веке. Trobar clus стал новым стилем, который концентрировался на изобретательных и сложных произведениях. Ближе к XIII веку направление исчезло из-за недоступности широкому кругу слушателей. Антон Светличный поделился, что сейчас этот термин используется для обозначения искусства, жертвующего простотой и понятностью ради эксперимента. 

«Trobar clus» — настоящая энциклопедия необычных исполнительских техник. В масштабной партитуре соединились более 30 ударных инструментов, на которых играли всеми возможными способами: гудение металлических пластин сменялось дуэтом треугольников, музыканты то окунали гонг в воду, то водили смычком по ватерфону. Не менее эффектны были медные. Например, во второй части, название которой (Caron t’appelle) отсылает к «Альцесте» Глюка, Светличный использовал знаменитый глюковский прием — игру валторн раструбами друг в друга, что помогло создать гудящие инфернальные потоки звука. Чтобы уследить за всеми музыкальными событиями, зрители спешили занять места повыше и не отрываясь смотрели на оркестр, где каждую минуту сменялись солисты. 

«Классической» кульминацией вечера стало исполнение симфонии Хиндемита «Художник Матис». Обращение к истории художника XVI века Маттиаса Грюневальда привело к политической кампании против композитора. Его одноименную оперу запретили ставить в фашистской Германии по идеологическим соображениям. Вильгельм Фуртвенглер — руководитель Берлинской государственной оперы, для репертуара которой Хиндемит начал работу над оперой — попросил композитора соединить уже написанный материал в симфонию. Таким образом, возникли три части: «Концерт ангелов», «Положение во гроб» и «Искушение святого Антония». Каждая из них — олицетворение створок Изенгеймского алтаря, главной работы Маттиаса. История художника отразила непростой период в жизни Хиндемита, итогом которого стало утверждение его верности искусству.

Роль оркестра здесь — передать библейские сюжеты со створчатого алтаря художника. Симфоническое полотно расслаивается на пласты: струнные, словно фон картины, прозрачные и невесомые, а духовые — яркие мазки-акценты, передающие глубину пространства. Оркестр ясно выдерживает идею контрапункта Хиндемита, тем самым полностью воплощая замысел композитора. 

Следующий автор — Дьёрдь Куртаг, который погрузил зал в размышление о вечном. В его творчестве особое место занимает камерная музыка — квартеты, фортепианные пьесы, романсы. Первый шаг к использованию большого симфонического оркестра — это «Stele». В этом произведении из трех частей композитор обращается к мастерам, напрямую цитируя увертюру «Леонора» №3 Бетховена и Девятую симфонию Брукнера. У Куртага также находит продолжение идея Булеза work-in-progress, которая означает, что искусство никогда не может быть полностью завершенным. В «Stele» нет вибрато у струнных, а динамические оттенки уменьшаются вплоть до четырех piano. Это музыка пауз и тишины, постепенного воссоздания монумента из пустоты. 

Хронология концерта перевернута, поэтому идея повествования от финала до первых аккордов помогает выстроить события от обращения к XII веку до времен Третьего рейха. На протяжении столетий проблема художника, переживающего катаклизмы, остается открытой. Первый номер концерта и финал этой рецензии — симфония №5 «Кафка» Юрия Каспарова.

Снова судьба постучалась, но теперь раздраженно и нервно. Так началась симфония. Хотя произведение и получило название «Кафка», оно не иллюстрирует тексты немецкого писателя, а переносит кафкианскую атмосферу в XXI век. Используя только возможности симфонического оркестра, Каспаров смог точно передать образ сегодняшней реальности, в которой человечество стало кучкой суетных насекомых и где власть отдана инстинкту выживания. Хаотичные аккорды расплываются в оркестре, где каждый инструмент сам за себя. Апокалиптическое легато у струнных прерывается боем малого барабана, превращая музыку в страшный военный марш. Беспорядок и шум сменяется лирической темой у струнных — мыслью о покое, который так ищут люди среди войн и несущегося прогресса. Символом технического развития стало соло клавесина, который имитировал звуки компьютерной машины. В симфонии находят место и аллюзии на музыкальную историю ХХ века: звуки ксилофона отсылают к 14 симфонии Шостаковича, произведении о смерти. Эта симфония Каспарова — зеркало, широкий взгляд на современность с ее пороками и трагическими событиями. Художник теперь не творит и не ищет, он наблюдает и транслирует.

Другое пространство вновь поприветствовало слушателей Московской филармонии, как всегда актуально и злободневно.

Фотографии предоставлены пресс-службой Московской филармонии