Легендарный фильм Сергея Эйзенштейна «Броненосец «Потёмкин»» получил новое звучание.
В кинотеатре «Иллюзион», актовом зале ГЭС-2 и концертном зале «Зарядье» прошли итоговые кинопоказы проекта «Броненосец «Потёмкин». Новый курс», организованного Союзом композиторов России при поддержке Эйзенштейн-центра и Центра киномузыки Московской консерватории в честь 100-летия фильма С. Эйзенштейна. Его кураторами стали Сергей Уваров, руководитель Центра киномузыки в Московской консерватории, и Наум Клейман, выдающийся киновед и глава Эйзенштейн-центра. Новые саундтреки к фильму написали Роман Цыпышев (струнный квартет), Алексей Сысоев (ансамбль до 12 инструментов) и Екатерина Хмелевская (камерный оркестр).
Несмотря на то, что со дня премьеры «Броненосца «Потёмкина»» прошло сто лет, он не утратил актуальности и продолжает привлекать зрителей. Об этом и напомнил вечер в Доме культуры ГЭС-2, куда по темной набережной стекались десятки людей. Амфитеатр зала, который превратился в кинотеатр, быстро заполнился.
Как сказал перед началом показа Сергей Уваров: «Идея проекта заключалась в том, чтобы предложить новый взгляд на этот выдающийся, исторический, абсолютно значимый фильм. Предложить трем совершенно разным композиторам — с разным мышлением, художественным миром, эстетикой — создать новую музыкальную интерпретацию великого шедевра. Мы уверены в том, что немое кино может быть ничуть не менее современным, чем самое актуальное произведение искусства».
В историческую перспективу зрителей погрузил Наум Клейман. Он напомнил, что музыкальная судьба фильма всегда была неоднозначной — от первой компиляции Юрия Файера до немецкой партитуры Эдмунда Майзеля, которую когда-то даже запрещали как «слишком эмоционально воздействующую». «Эйзенштейн понимал, что его фильм меняется. Он совершенно не настаивал на том, что каждая эпоха должна его воспринимать абсолютно одинаково. Как ни удивительно, Потёмкин опять оказывается современным, потому что в нем содержится тот единственный призыв, который может звучать сегодня после кровопролитной войны. Это призыв к братству. И это братство, нарушенное людьми, которые забыли завет “Не убей”, каждый раз актуализирует Потёмкина», — сказал Клейман.
В разные эпохи фильм звучал по-разному. В первой версии «саундтрека», созданной Эйзенштейном, были фрагменты из произведений Чайковского, Бетховена и др. Для немецкой премьеры в 1926 году партитуру написал австрийский композитор Эдмунд Майзель, который работал над ней вместе с Эйзенштейном. Она стала первым полноценным сопровождением к фильму, которое отвечало идее и монтажным принципам режиссера. Компиляция из фрагментов симфоний Д. Шостаковича, созданная в 1970-е, долгое время считалась классической. Она полностью изменила восприятие фильма, который превратился в монументальную народную трагедию.
Версия Алексея Сысоева получилась очень психологичной. В начале фильма его музыка погружает нас в мироощущение главного героя — Вакулинчука, а после его смерти становится голосом народа. Сам выбор инструментария — фортепиано и камерный ансамбль — придает звучанию интимность, местами сдержанность. Композитор использует минимум синхронных эффектов, реалистично звучат только три выстрела. Сысоев не стремится выразить эмоции напрямую, а выстраивает тонкий чувственный контрапункт к фильму.
При этом он будто бы намеренно дистанцируется от предыдущих версий музыки к фильму. Например, в начале картины, где матросов хотят накормить гнилым мясом, Майзель сопровождением подчеркивает стук топора и кипение супа в кастрюле. А Сысоев эмоционально настраивает слушателей на будущие события — сиреноподобные мелодии у скрипок создают ощущение тревоги, фактически не реагируя на движения в кадре.
Кульминация — знаменитая сцена массовой паники на Одесской лестнице. У Сысоева она нарочито полифонична. Крупные планы испуганных лиц, выражающих неподдельный ужас, сопровождают распевные мелодии струнных с одиночными высокими звуками рояля. Их сменяют кадры бездушно идущих солдат. Здесь композитор играет с регистрами — низкие хроматические гармонии клавишных соединяются с сиреной деревянных духовых и военным кличем трубы. Непоколебимый ритм барабана внезапно дополняется хлопками оркестрантов, которые создают «человеческое» сопровождение. Выстрел броненосца обрывает музыку, остается только затихающий гул литавр.
Последняя сцена, решающая конфликт сюжета, — «Эскадра» — лишена мелодического сопровождения. Кадры сближения военного флота и броненосца, «дуло на дуло», сопровождают только «ударные» приемы — постепенно нарастающее звучание литавр и хлопки музыкантов, лишь изредка пиццикато у струнных напоминает о прошедших событиях. Красный флаг поднимается, матросы дружественно приветствуют друг друга, но напряжение не спадает, будто это еще не конец истории.
В прочтении Сысоева немой фильм обретает новые интонации и смыслы, сохраняя при этом свой гуманистический призыв к братству. Его саундтрек не иллюстрирует изображение, а вступает с ним в тонкий контрапункт, раскрывая психологическую и философскую глубину картины. По сути, композитор воспринимает исходный видеоматериал как чистый лист с прорисованным контуром, который он раскрашивает своей палитрой. Интересно, что такая свободная интерпретация не вызывает ощущения противоречия, а лишь подтверждает актуальность творения Эйзенштейна и его способность говорить с каждым поколением на его собственном языке.
Фото — Никита Чунтомов
