Зоя Гуменюк: «Ничто так не сближает людей, как совместное восприятие прекрасного» 

В 2026 году ровно 60 лет, как в Гнесинском училище начала преподавать Зоя Гуменюк — легендарный педагог, воспитавший не одно поколение музыкантов. В интервью Александре Богиной Зоя Викторовна рассказала о том, кто для нее идеал педагога и человека, почему у нее «зеленые руки» и как искусство объединяет поколения. 

Зоя Викторовна, вы помните, с чего началось ваше знакомство с музыкой? 

Музыка в нашей семье все время звучала, хоть у нас не было профессиональных музыкантов. Мама — врач, папа — инженер. Мама имела дворянское происхождение, родилась в очень культурной семье, ее сестры были актрисами. Они жили напротив оперного театра в Киеве. У них дома во время гастролей бывали и Шаляпин и Собинов.

Родители Зои Викторовны

Я родилась второго августа 1941 года в Киеве, под бомбами. Когда мама уезжала со мной десятидневной в эвакуацию в Магнитогорск в товарном вагоне, она взяла самое важное — в том числе патефон с пластинками. В Магнитогорске мы жили в нищете и голоде, вещи меняли на еду. Но патефон мама не отдала — в 1944-м вернулись с ним в Киев. 

В оперный театр ходили постоянно. Бабушка там работала в костюмерной, а дедушка — работником сцены. Когда в детстве меня было не с кем оставить, я засыпала прямо в директорской ложе. Некоторые оперы знаю целиком наизусть: слушала их 20-30 раз. 

Почему вы стали заниматься музыкой?

У меня был абсолютный слух. В детстве я все время пела, и бабушка решила отвести меня к старичку-скрипачу, который жил в нашем доме этажом ниже. Он послушал меня и сказал: «Да, это слух для скрипки». И стал со мной заниматься на крошечной скрипочке.

Почему выбрали именно Гнесинку?

Я окончила Киевскую ЦМШ по классу скрипки, но поняла, что не хочу сидеть в оркестре всю жизнь. Педагоги направили меня в Москву — рекомендовали поступать в Музыкально-педагогический институт имени Гнесиных. Институт поражал единением профессуры и студентов. Почти не было преподавателей, которые смотрели свысока, старались подавить интеллектом или эрудицией.  

Есть ли у вас эталон педагога?

Безусловно. Это Михаил Самойлович Пекелис. Я была совершенно одна, когда приехала в Москву, а он ко мне отнесся как к своему ребенку. Водил на концерты в Союз композиторов, никогда не стыдил за незнание чего-либо, просто говорил: «Это надо узнать через неделю, а это — через месяц». Я часто бывала у него дома. Михаил Самойлович для меня — идеал педагога и человека поразительной порядочности.

Чему он вас научил как лектора? 

У нас был предмет «Лекторская практика». К первому выступлению я писала вступительное слово для концерта в Большом зале Академии. Михаил Самойлович попросил выучить все наизусть, а уже на сцене открыть рот и посмотреть на него. Я сначала не понимала этой магии, так как всегда говорила свободно и легко.

Но, когда пошла выступать и увидела полный зал, осознала, что все забыла. Тут вспомнила слова Михаила Самойловича, сделала, как он сказал, и у меня слова полились сами собой. Когда человек начинает какое-то дело, ему иногда кажется, что это просто. На самом деле, ко всему надо знать подход, и опыт наставника здесь бесценен. 

Вы переняли какие-то методы преподавателей? 

На лекциях всегда звучала живая музыка. Педагоги сами играли и пели. Это правило они внушили на всю жизнь. Спустя годы я стала чаще замечать у молодых учителей длинные ногти, поэтому всегда интересуюсь, как они играют на уроках. Многие отвечают: «Никак». Это совершенно неверно. 

А как сами пришли в преподавание?

Почти случайно. Когда училась на четвертом курсе, в училище освободилась ставка педагога по музыкальной литературе. Тогда теоретическим отделом заведовала Рашель Исаевна Барановская — легендарная личность и великолепнейший преподаватель. Она обратилась к Михаилу Самойловичу, он порекомендовал меня.

Помните свои первые лекции? Вам было страшно?

Было не страшно, но тревожно. Когда я начала преподавать, мне показалось, что ничего не знаю, хоть и закончила вуз с красным дипломом. Переживала, что зададут какой-то вопрос, на который не смогу ответить. Но меня поддерживал Михаил Самойлович. Он сказал: «Вы не бойтесь, Зоечка. Откровенно скажите, что не знаете ответ, но обязательно узнаете». И я пользовалась этой формулировкой много раз в жизни. 

За мной начали ухаживать некоторые студенты, писали мне записочки, пытались назначить свидание. Это было забавно и смешно. Муж меня ревновал, приходил встречать и стоял на другой стороне улицы, чтобы увидеть: одна я выйду или с кем-то. 

Когда мы были вашими студентами, говорили много глупостей. Вспоминаю и смеюсь до сих пор. У вас есть список студенческих оговорок и ошибок? 

У меня для этого отдельная тетрадочка. В ней все подлинное, не придуманное. Например, в одной работе студент написал: «Сусанин — СЛИВКИ русского народа». Или я перечисляю на лекции фамилии трех величайших трагиков: Эсхил, Софокл, Еврипид, а потом в контрольной работе читаю: Софокл, S. Hill. То есть Сэмюэль Хилл. 

У меня имеется целый список ляпов: «ПОСЛЕДНИЙ отдых Фавна», романс Глинки «УМНИТЕСЬ, волнения страсти», НЕДОДЕЛАННАЯ симфония Шуберта, сцена БЕШЕНСТВА мельника, замок Тангейзера «ВардБУРГЕР», «АРМЯНСКАЯ дева», а не орлеанская. И шедевр — «Марш ДЕБИЛсбюндлеров» (вместо давидсбюндлеров). 

Мы знаем вас как любящего, заботливого, увлеченного музыкой педагога. Есть ли у вас интересы помимо искусства?

Люблю музеи, всю жизнь читаю разную литературу, не только музыковедческую, в том числе пьесы     . Папа меня учил, что книги надо дочитывать до конца. Я так делала много лет, пока не поняла, что не имею возможности тратить время на литературу, которая не нравится. Поэтому теперь одновременно читаю несколько книг. Одну посложнее, где мне надо продираться сквозь смысл. Вторую — развлекательную. Третью ради интересных сведений.

Знаю, что у вас большая «коллекция» растений. Говорят, даже кофе растет на подоконнике. Это правда?

Про кофе — очень актуальный вопрос! Лет шесть-семь назад мой сын, который очень любит растения и прекрасно в них разбирается, подарил росточек кофейного дерева. Я ухаживала за ним, хотя времени особенно не было. Однако дерево росло и сейчас достигло высоты 220 сантиметров — оно намного выше меня, занимает треть комнаты. С ним невозможно жить. Мы его выставили на лестницу, и сейчас я ищу ему хозяина с большим помещением. При этом кофе цветет и дает немного плодов — бобы, из которых можно делать настоящий кофе. 

У меня и алоэ каждые три года вырастает в огромное дерево — не знаю, куда его пристроить. Семья считает, что у меня «зеленые руки»: так хорошо все растет. 

А еще вы любите путешествовать, объездили всю Европу. 

Кстати, кроме Европы, нигде не была: ни в Австралии, ни в Соединенных Штатах. Люблю путешествовать по России: ездила на Алтай, Сахалин, в Ханты-Мансийск, Камчатку, во Владивосток. Вела там мастер-классы.

Как вам удалось столько путешествовать? Это ведь недешевое удовольствие.

Помню, гостили в Швеции у одного из моих выпускников. Поехали с ним и его семьей на остров Готланд. Идем безлюдными тропинками в горах и вдруг неведомо откуда раздается: «Зоя Викторовна!» Мы вздрогнули, смотрим: из-за холма бежит человек. Подбегает и говорит: «Зоя Викторовна, а помните: клубочек размотал котеночек и пруточки разбросал…котеночек». Оказалось, нас увидел еще один из моих студентов, который на всю жизнь запомнил эти фразы из «Детской» Мусоргского. И подобные ситуации случались неоднократно. 

Какие самые яркие впечатления от поездок?

Впечатлений масса, расскажу об одном. На куполе знаменитейшего центрального собора Флоренции, Санта-Мария-дель-Фьоре есть роспись «Страшный суд». Чтобы ее посмотреть, надо преодолеть очень узкую и высокую винтовую лестницу: идти по ней можно только друг за другом по одному, а подняться нужно на высоту примерно 40-этажного здания.

Мы (60 + лет!) с мужем пошли, и минут через пятнадцать поняли, что ситуация катастрофическая: если не передохнём, умрем в прямом смысле этого слова. Мы останавливались, и люди вокруг оказались очень терпеливыми — спокойно протискивались рядом с нами, не ворчали. 

Но все было не зря: увиденное — одно из самых сильных впечатлений моей жизни. Роспись купола сделал Джорджио Вазари. Он прославился в истории искусства тем, что создал жизнеописания Рафаэля, Леонардо, Микеланджело. Его художественное дарование считают довольно скромным, а зря! «Страшный суд» просто невероятной силы! Христос изображен не всепрощающим, а с горящими гневными глазами. Он в диком гневе от того, что он учит, учит, а люди все равно его не слушают и грешат. Это многофигурная композиция: с одной стороны — грешники, с другой стороны — праведники, и ты оказываешься среди участников Суда, словно бы вместе с ними. Мы стояли как загипнотизированные. 

Снаружи купол украшен изумительной тончайшей резьбой по мрамору, которую снизу не видно. Я спросила мужа, хотя заранее знала ответ: «Вот для кого тут старались эти резчики? Работа многотрудная и многодневная, просто кружево мраморное». Он мне отвечает: «Для Господа». 

Именно этому — пониманию искусства как Высшей силы — вы, как мне кажется, учите и нас. Как вы сами формулируете то главное, чему хотите научить студентов? Есть ли у вас педагогический девиз? 

Мой любимый девиз касается не столько учебы, сколько общения: «Ничто так не сближает людей, как совместное восприятие прекрасного». Ко мне приходят чужие люди, а уходят родные. Особенно те, с которыми на одной волне общаемся. Учеба должна быть в радость!

Фотографии из личного Архива Зои Гуменюк